Но, стоило мне сказать «да», как я услышала:

«Да», «да, вы слышите», «она согласилась», «он наш». Я даже вздрогнула, потому что такой подставы никак не ожидала. А вот на счет «он наш» оставались сомнения. Подразумевалось, что муж у меня один, и я у него тоже единственная. Никакие голоса, глаза, уши и прочие запчасти к таинству не прилагаются. Духи настолько говорливые и непонятные, что с ума сведут любого, не говоря уж о том, что в первую нашу ночь советами достанут.

— Поздравляю, дети мои! — Хорилайн распахнула объятья и ринулась на нас, как экскаватор на старинные особнячки, которые вознамерился во что бы то ни стало снести.

Ее примеру последовали мой свекр и сестра. Светка улыбалась, но ее глаза оставались грустными. Я знала, что это не из-за меня, но все равно расстроилась. Хотелось поделиться с ней своим счастьем, чтобы она подставила ладони, а я отсыпала ей смеха и радости столько, сколько потребуется.

— Так держать, Женька, — шепнула она.

Я лишь улыбнулась в ответ, но про себя поклялась, что сделаю все для Светкиного счастья. Хочу, чтобы рядом с мужчиной, которого она однажды выберет, сестре было теплее и светлее."

"Кстати, в храме действительно стало светлее. Часть звездного неба растворилась. В образовавшемся окне неспешно плыли облака. Ветер колыхал развешенные вдоль стен гобелены с вытканными на них гербами и знаками родов. Арсы взирали на происходящее, как на чудо, и только мы с сестрой ничего не понимали.

— Полет! Полет! — закричала леди Рацис.

Призыв подхватил ее супруг, а потом и все, кто в этот час находился в храме.

— Летим, перышко мое легкое? — улыбнулся мне Лесар, подавая руку.

— Летим… — ответила я.

Выходит, если на Земле кричат «Горько!», то здесь его заменили на «Полет!»? В этот момент я посмотрела на огромную скульптуру Адана, и мне показалось… что темноволосая копия супруга, выполненная из лучших образцов местной каменной породы, мне подмигнула. Дурдом на выезде! Нет, тут у кого хочешь, вода под крышечкой закипит, но не до такой же степени! Мне, знаете ли, и голосов хватило.

С тихим шелестом за спиной распахнулись крылья. Мы, словно две искры костра, подхваченные ветром, взмыли вверх. А потом Лесар подхватил и закружил совсем как в танце. Посетители храма галдели, кричали, хлопали. Посторонние звуки постепенно стихали, оставляя лишь свист ветра и шелест крыльев.

— Значит, полет? — спросила я у мужа.

— Да, моя Инни… — выдохнул он и закружил еще сильнее, закричав: — Поле-е-е-е-ет!

Ну, как мальчишка! А еще страж. Его радость была настолько заразительной, что я невольно стала улыбаться, повторять за ним движения, пируэты и кульбиты, и вскоре мы смеялись, выдумывая под облаками свой собственный танец.

— Знаешь, а ведь Небеса Леандора не открывались уже много лет.