Так что повесив на всякий случай фен на ручку двери, я стянула с себя отвратительно мокрое платье – натуральный холодный компресс. И чулки. Брр…

С ужасом взглянула на туфли. Им конец? Нет, пока живые… Пока. Я взяла одно из белых махровых полотенец для ног и взмолилась с ним в руках, словно это была хоругвь: «Туфельки, милые туфельки! Не вздуйтесь, не покорёжьтесь, пожалуйста, дорогие!»

Они ведь на самом деле очень дорогие…

И тщательно-тщательно их вытерла."

"Затем прислушалась. Царевич вёл себя тихо. Слишком тихо. Ушёл за номер платить?

Я о нём беспокоилась: снова ноги промочил, ведь простудится! Не в первый же раз за эти дни! Интересно, он ноги парил с горчицей, как я советовала?

И я вздохнула: я бы и не подумала никогда, что на такое способен – Андрей ведь спас меня! Мою репутацию! Всю ситуацию, хоть она и была катастрофически безвыходной!

Я взглянула на белую дверь, разделяющую нас, и моё сердце дрогнуло, а затем растаяло: как же быстро он принимает решения! Я только успела замереть в ужасе, как сурикат при виде льва, а Андрей прибежал, спрыгнул в бассейн, подхватил меня на руки и уже всё придумал! Сильный! Я ведь больше мешка картошки вешу, если считать не новыми в сеточке, а теми, старыми, что мы бабушкой на зиму покупали и хранили в общей кладовой в нашей коммуналке, и соседка из комнаты по диагонали отчитывала нас за запах деревни, которым её бельё пропитывается, а Иван Фёдорыч после запоя подворовывал с голодухи понемногу.

Но бабушка на него не ругалась – инвалид всё-таки. Совсем другое дело, когда из кухни кто-то сковородку с только что поджаренной картошкой украл. Сковородка была новая, очень жалко…

И о чём я только думаю?! Стыдобище!

Я выложила на стекло перед зеркалом серьгу, которую до сих пор держала зажатой в пальцах.

А царевич не заносчивый на самом деле. Наоборот, хороший! Рыцарь! По моему телу пробежала волна дрожи… От восхищения я чихнула.

Поскрёбывание в горле заставило меня всё-таки переступить через робость и край ванны, включить горячую воду и влезть под душ, закрывшись от мира белой шторкой. О-о, тёпленько!

Блаженство длилось недолго.

Ой, что это там стукнуло?! Дверь? Андрей вернулся? Я прислушалась и тут же выскочила из ванной. Теплее стало и ладно! Пусть теперь он свои ноги погреет.

Я наспех вытерлась и нырнула в большой, не по размеру, махровый халат. Завязала пояс, накинула полотенце на голову и услышала сквозь шум текущей воды, которую забыла выключить, ненавистный женский голос.

– Андрюша… – Вместе с томными нотками даже сквозь полотно двери просачивался запах алкоголя и приторно-сладких духов.

Лана! Зачем она здесь?! В зеркале над раковиной отразились мои расширенные глаза и отпавшая челюсть.

– Проходи. Я ждал тебя, дорогая, – ответил царевич будто бы с улыбкой.