Она даже оглянулась назад растерянно, словно ожидала, что злоба эта направлена на кого-то другого, и открыла было рот, чтобы задать какой-нибудь сакраментальный, подобающий случаю вопрос вроде того – что это с вами такое происходит? Или – что такое у вас случилось? Но не успела. Люсин муж Серёня грубо обхватил ее руку чуть выше локтя, рывком втащил прихожую, захлопнул за ней дверь. Можно сказать, не втащил, а выдернул ее с лестничной клетки. Потом с силой пихнул ее в спину так, что лязгнули Сонины не ожидающие такого поворота событий зубы, и она влетела в комнату и долетела до дивана, ткнулась в него коленями и свалилась плашмя.

Все произошло настолько быстро, неожиданно и бесповоротно, что мозг Сонин отключился на время, не догоняя последних событий, и даже паники внутренней в ней не проснулось. Было внутри одно только сплошное удивление – что это? Может, это все и не с ней вовсе происходит?

Сев на диване, она так же взглянула и на Серёню – очень удивленно. Из кухни выглянула Люся с полотенцем через плечо, и ей досталась порция этого наивного, детского, удивленного ее взгляда.

Вроде бы возмутиться надо, или спросить чего, иль просто заплакать – ничего такого в Соне сейчас не было, а было одно только сплошное удивление – чего это вы сейчас со мной сделали?

– Ишь, еще и зенки на меня вытаращила, тварь подзаборная! – обращаясь к жене, голосом оскорбленного праведника прохрипел Серёня. Потом, подойдя к Соне и наклонившись к самому ее лицу, проговорил сквозь зубы, будто плюнул: – Куда деньги унесла, шалава? Говори, а то живой отсюда не выйдешь!

Соня моргнула медленно, отвела лицо в сторону, снова моргнула.

Веки отчего-то оказались тяжелыми, будто стремились закрыть ее глаза поплотнее. Чтоб защитить. Чтоб не видеть этого склоненного над ней яростного лица с его трясущимися щеками и исходящими из глаз ядами и токсинами человеческой злобы. Слишком уж их на сей раз много было, этих ядов и токсинов. Можно сказать, перебор. Ей столько не вынести.

– Эй, ты чего? Ты мне тут сову бессловесную не изображай! Ишь, сомлела она! Еще и в обморок сейчас хлопнись! – чуть встревоженно проговорил Серёня и оглянулся на жену, будто прося помощи в своем зверстве.

Схватив за плечи, он слегка приподнял Сонино обмякшее тело с дивана, встряхнул, потом отбросил назад на диван, потом отошел на два шага в сторону, будто примериваясь. Потом повторил уже громче:

– Эй, ты слышишь меня? Куда, говорю, деньги унесла? В прихожей кошелек мой с деньгами лежал! Ты, сука, украла мои деньги! Они вон там, на тумбочке лежали, а после тебя их не стало! Там много денег было! Два миллиона там было!

– Я… Нет… Я не… – тихо просипела Соня, не узнавая своего голоса.