Гриффин замешкался, положив пальцы на айпад, и наконец посмотрел на меня. Его седые брови сошлись на переносице.

— Я, — перебила Леона. — Мои деньги ничем не хуже других.

Люди вокруг начали пялиться. Я схватил ее за руку и вытащил из кожаной кабинки, подальше от Гриффина.

— Значит, ставка все еще в силе? — закричал он.

Вот почему он нравился Римо. Он всегда был сосредоточен на работе, никогда не отвлекался.

— Да! — крикнула в ответ Леона.

Я потащил ее в подсобку, а потом вниз, в кладовку, кипя от злости. Только когда дверь за нами закрылась, я отпустил ее.

— Ты что, с ума сошла?

— Мне нужны деньги, чтобы расплатиться с долгами матери, помнишь? — пробормотала она.

Пошатываясь, я двинулся к ней, прижимая к стене. Она сводила меня с ума.

— И ты думаешь, что сможешь сделать это, создав новые долги? Боулдер выиграет, а ты проиграешь не только пятьдесят, но и еще двести. Я не думаю, что они у тебя есть, и скоро их будет вдвое больше.

Она бросила на меня взгляд ""ну и что"".

— Я знаю, что значит быть в долгу перед Каморрой. — впервые она произнесла букву "" р "" так же, как и я. — Я поняла, что значит быть в долгу перед Капо.

Я прижал ладони к стене рядом с ее головой, глядя на нее сверху вниз.

— Ты видела, что значит быть в долгу перед Римо, но никогда не чувствовала, что значит быть в долгу перед нами. Есть огромная разница между этими двумя сценариями.

Она безрадостно улыбнулась. Нет. Так неправильно на ее веснушчатом лице. Эта улыбка была для других. Не для нее.

— И кто заставит меня почувствовать, что это значит? Кто напомнит мне о моих долгах? Кого Фальконе пошлет делать свою грязную работу? Кого он пошлет сломать мне пальцы или отвезти обратно в подвал?

Я ничего не сказал.

— Кто заставит меня истекать кровью и умолять, Фабиано? Кто?

Она покачала головой, глядя.

— Ты его исполнитель. Его окровавленная рука. Это тебя я должна бояться, верно?

Она выпрямилась и потянулась к ножу в моей нагрудной кобуре. Я позволил ей это сделать. Она выдержала мой взгляд, когда вытащила его.

— Кто проткнет мою кожу этим ножом? Кто прольет мою кровь этим клинком? — она прижала кончик ножа к моей груди. — Кто? — это был всего лишь шепот.

Я наклонился ближе, даже когда лезвие рассекло мою рубашку и кожу.

— Надеюсь, ты никогда не узнаешь, — пробормотал я. — Потому что это точно буду не я, Леона.

Она выдохнула, и я прижался губами к ее губам, мой язык требовал входа. И она открылась, целуя меня в ответ почти сердито."

"Нож со звоном упал на землю, когда я просунул руку между нами и в ее трусики, пока не нашел ее горячий центр, уже влажный. Я провел пальцами по ее клитору, заставляя ее задыхаться. Я скользнул пальцем в ее тугой жар. Так чертовски жарко.