Я колотила в дверь спальни, пока она, наконец, не открыла ее, одетая в халат, под ним ничего не было.

— Леона?

Волосатый мужчина лет семидесяти лежал на кровати совершенно голый. Я развернулась и ворвалась в кухню, где вцепилась в столешницу мертвой хваткой.

Слезы жгли мне глаза. Я слышала, как мама шаркает у меня за спиной.

— Ты вернулась из-за этого человека? Он, казалось, действительно хотел найти тебя. Похоже, ты действительно задела его за живое, — сказала мама, остановившись рядом со мной. Мне было трудно игнорировать ее тощую наготу.

Единственный способ проникнуть под кожу Фабиано нож.

Неудивительно, что моя мать восприняла собственнические чувства Фабиано как знак его заботы обо мне. У нее была привычка делать такую ошибку со своими бывшими парнями."

"— Он не позволил мне уйти. Я не хотела возвращаться.

— Возможно, это и к лучшему.

Я вгляделась в ее лицо.

— Ты сказала ему, что я отправилась на автобусную остановку, верно?

Наконец она закрыла халат.

— Я думаю, он действительно заботится о тебе.

— Что он сделал? Он угрожал тебе? — она выглядела смущенной.

— Что он тебе дал? Деньги? Наркотики?

— Он обещал время от времени давать мне метамфетамин.

Бесплатно, Леона. Но я бы ничего ему не сказала, если бы не была уверена, что у него добрые намерения.

Мама коснулась моей руки.

— Не так уж плохо быть с кем-то вроде него, особенно если он хорошо к тебе относится. Он держит власть. Он может защитить тебя. Что плохого в том, чтобы быть с ним?

— Мам, Фабиано убил папу, разве ты не помнишь?

Мамина рука сжала мою.

— Я помню. Но я также помню первый раз, когда мне пришлось продать свое тело, когда мы жили в Сан-Антонио, и твой отец задолжал одному из местных МК деньги.

Он попросил меня помочь ему, но за моей спиной он уже сказал их президенту, что я раздвину ноги, чтобы погасить его долг. Ты была совсем крошкой, а я все еще приходила в себя после родов. Их было пятеро. Мне пришлось спать с пятью из них. Приходилось повсюду носить их грязные руки. Они взяли больше, чем договаривались. И это было чертовски больно, но знаешь что? Потом твой отец спросил, не трахну ли я его тоже. Я ненавидела его. Но он обещал, что это будет только один раз. Это оказалось ложью. В следующий раз, когда он задолжал, мне пришлось сделать это снова, и тогда мне дали метамфетамин, и я взяла его, потому что это заставило меня забыть. Так что да, я помню, что Фабиано убил твоего отца, и я благодарна. На улице они рассказали мне, что с ним случилось, и все, о чем я могла думать, это то, что я хотела бы быть там, чтобы увидеть это, потому что он уничтожил меня, и из-за этого я никогда не была там для тебя. Я была ужасной матерью.

Я потеряла дар речи.

— Твой отец всегда защищал только себя. Это все, о чем он заботился, спасая свою уродливую задницу.