Она упрямо смотрела вперед, не давая мне возможности прочесть ее лицо. Я мог сказать, что единственная причина, по которой она вообще сотрудничала, заключалась в том, что вокруг было слишком много людей, которым я мог навредить.

Заметив меня, полицейский опустил рацию. Он что-то сказал своему коллеге, и они жестом приказали водителю следовать за ними. Он выглядел ошеломленным, когда указал в мою сторону. Старший полицейский дернул мужчину за руку и что-то сердито сказал, затем кивнул в сторону автобуса. Леона с недоверием наблюдала за происходящим.

— Даже полиция? — в ужасе спросила она.

Я открыл перед ней дверцу машины. Она колебалась.

— Лас-Вегас наш.

И ты моя.

Она опустилась на кожаное сиденье и закрыла дверь. Бросив ее рюкзак в багажник, я сел за руль и завел мотор.

— Куда ты меня везёшь? — спросила она.

— Домой.

— Домой?

— К твоей матери. Пока это твой дом, верно?

Она нахмурилась.

— Я туда не вернусь. Я уезжаю из Лас-Вегаса.

— Я же сказал, что нет.

— Останови машину. — она начала дрожать рядом со мной.

— Останови машину! — она закричала. Если бы кто-нибудь, кроме Римо, заговорил со мной таким тоном, он бы очень пожалел об этом.

Я заехал на стоянку и заглушил двигатель, прежде чем повернуться к ней лицом. Она смотрела в ветровое стекло, сжимая колени так сильно, что побелели костяшки пальцев.

— Ты не можель заставить меня остаться, — она вышла.

— Могу и собираюсь, — ответил я."

"Я знал, что должен был позволить ей уйти, должен был дать ей шанс жить дальше, найти лучшую жизнь, но я не мог.

— Разве ты еще недостаточно сделал? — спросила она сердитым шепотом.

Я поднял брови.

— Я никогда ничего тебе не сделал.

— Ты действительно в это веришь?

— Я нашел твою мать.

Я спас тебе жизнь.

— Ты убил моего отца, — прошипела она.

— Только не говори, что скучаешь по нему. Твоя мать определенно нет.

Она побледнела, как будто я ударил слишком близко по болезненному месту.

— Ты втянул меня в свою тьму.

— Я ни во что тебя не втягивал. Я не заставлял тебя идти на то первое свидание. Я не заставлял тебя целовать меня или позволял лизать и трогать тебя. Ты была участником и мы оба знаем, что тебе понравилось. Моя тьма.

Ее глаза расширились, но она не стала этого отрицать. Она не могла.

Я наклонился к ней, наслаждаясь ее сладким ароматом. Она выставляла меня плохим парнем? Правда? Неужели она не понимает, что я ставлю на кон? В будущем Римо станет еще более подозрительным. Я рисковал своим статусом, и что я получал взамен?

Она оттолкнула меня от себя.

— Я буду пытаться уйти снова и снова. Ты не можешь всегда быть рядом, чтобы остановить меня.

— Возможно, тебе следует помнить, что твоя мать все еще должна нам четыре тысячи долларов.

Она замерла.

— Ты тоже угрожаешь убить ее?

— Нет, — ответил я.