Я можно сказать с боем прорывалась к нему, а он расфырчался на меня!

На меня! На мать его ребёнка.

От этой мысли я завозилась на постели и потревожила Алису.

Она откинула одеяло я развернулась ко мне.

— Ну что ты психуешь? Ну вот что ты паришься? Сказала бы прямо ему все там. Вот начал возмущаться, а ты хоп и в лоб, — Алиса последнее прошипела с особым злорадством. Ей казалось, что надо однозначно осадить Матвея, чтобы не повадно было, но я не была настолько категорична.

Матвей сейчас переживал не самое удачное время. И я понимала, что я тоже вложила в эту ситуацию свою порцию боли, но мне не было стыдно.

Мне было больнее.

И от этого осознания я не спешила с выводами и честностью своей.

— Да поняла я тебя, поняла, — вздохнула я. — Просто, знаешь, мне кажется вся эта история какая-то однобокая. Слишком притянутая. И кто вообще эта Элина? Почему именно она оказалась этой случайной девицей в баре?

Алиса нахмурилась и стала раскачиваться на своём месте. Она прикусила ноготь, что было особенно комично при двух накрученные на челку бигудях.

— Слушай может она специально его пасла? — наконец разродилась Алиса и хлопнула по кнопке прикроватного светильника. Свет разрезал пространство, а глаза резко прикрылись, чтобы не было слепящего белого пятна.

— Значит они должны были встречаться ранее, если именно его, — накинула ещё вариант я.

— А где? — спросила подруга, приглушая дьявольский блеск азарта в глазах. Я покачала головой."

"— Не знаю… в ресторане, в кафе на обеде… Вообще где она работает? Что-то я затупила. Вот какие вопросы надо было уточнять… — я покачала головой, понимая, что видимо поговорить теперь самой мне с Элиной все же придётся.

— Не знаю… слушай, — воодушевилась Алиса. — А может можно это как-то к Матвея узнать? Может он вспомнит что-то. Позвони ему….

На одеяло упал мой мобильный, а я только растянула губы в неправдоподобной улыбке, которая говорила, что такой фокус со мной не прокатит.

— И не думай, что я куплюсь на это… — уведомила я подругу и откинулась на подушки. — Выключай свет. Я подумаю об этом утром.

И я думала утро. И следующий день. И ещё один следом.

Неделю. Ещё одну.

До середины октября, который баловал солнечными днями, и от этого в доме у Северного моря ещё можно было жить.

Я и жила. Тянула с арендой квартиры, потому что хотела вернуться в свою. Я заплетала дни в ленты памяти, чтобы о каждом из них у меня остался свой рассказ.

Первые сильные заморозки, которые покрыли всю землю инеем, а в то утро почернела моя мята, которая до последнего держалась. И я сопливо фыркала, утирая нос рукавом тяжелого толстого свитера объемной вязки, когда накрывала молодые побеги смородины укрывным материалом.

Или вот аромат пирога с яблоками и изюмом я бы тоже хотела оставить в памяти.