— Остановись, Ксения! — прозвучало мне вслед, а я судорожно нажимала на кнопку лифта, чтобы быстрее сбежать из этого чудовищного сна, который оказывался безжалостной реальностью, что грозила похоронить мой рассудок под обломками брака.

Не хочу. Не хочу, вообще, ничему верить.

Пусть всё это окажется неправдой. Дурацкой шуткой, бредом сумасшедшего, только неправдой.

В груди клокотало, и я оглядывалась назад, боясь, что Матвей будет догонять. И он это сделал. Он оставил дверь в квартиру открытой и медленным шагом стал приближаться, полы его пиджака распахнулись, а ещё Матвей потирал запястья. Я нервно долбила по кнопке лифта. И тут он звякнул.

— Ксю, стой! — крикнул на весь подъезд Матвей, а я, посмотрев на супруга в последний раз, произнесла одними губами:

— Ненавижу…

Я вылетела из подъезда и, отступаясь на лужах, пробежала к машине, которую парковала обычно во дворе. Не стала прогревать двигатель, а сразу же тронулась к выезду.

Пальцы отбивали нервную дрожь на руле.

Господи, что мне делать, как жить дальше?

Я беспомощна в социальном плане. За время брака я нигде не работала и просто сейчас не представляла на какие деньги жить дальше. Да что вообще делать?

Я притормозила через квартал в одном из дворов. Упёрлась лбом в руль и сдавленно застонала. Внутри всё горело, и я не понимала, к чему теперь мне двигаться.

Матвей мне изменял.

Он приходил ко мне от неё. С её запахом, с её голосом в памяти, а я ничего не замечала. Слишком окрылённой была.

Меня скрутил приступ тошноты, когда я представила, что после того, как Матвей был с любовницей, он ложился в постель со мной. Как сравнивал очертания, запахи и движения. С болью понимала, что я проигрывала, просто и безоговорочно, потому что любовница моложе, игривее и легче нравом. А у меня последние несколько лет слились в череду из клиник, задержек и депрессий.

Слёзы помимо воли потекли по щекам, и я вытирала их ладонями, стараясь вместе с влагой содрать и кожу, чтобы в памяти не всплывал утренний поцелуй и трепетные прикосновения.

Истерика была какой-то неправильной, тихой, сдержанной, слишком рациональной и вместо того, чтобы кричать в голос, я скулила, обнявшись с рулём. Телефон, что валялся на пассажирском сидении, периодически тренькал сообщениями.

Что мне делать?

Куда пойти?

Всегда можно снять номер в гостинице, но у меня на карте последние двадцать тысяч и те на чёрный день: заработала на своём кулинарном блоге. И так бездумно их расходовать не стоило.

Я растёрла лицо. Уверена, всё красное и нос распух.

Я не верю…

Просто отказываюсь верить, что Матвей так мог поступить со мной.

В вечернем свете заката, а в сентябре у нас рано смеркается, на руке блеснуло кольцо. Я замерла не в силах отвести взгляда от ободка, который переливался бриллиантовой россыпью.