Мне нравится, когда во время секса звучит приятная расслабляющая музыка…

Захар об этом прекрасно знает.

А то, что он творит сейчас, не поддается моему пониманию. Муж никогда не обращался со мной грубо, грязно, без предварительных ласк, комплиментов и нежных поцелуев."

"— Я с ума схожу — так хочу тебя, Лиль, — говорит он, оторвавшись от моих губ. — Вот так я люблю этим заниматься на самом деле, — хрипит тяжело, трахая меня пальцами настолько глубоко, что приподнимает над столешницей. Толкает их в меня, вызывая внизу живота жар и сладкую тяжесть. — А это только моя прелюдия.

Я слышу порочные, влажные звуки, но не могу ничего ответить, лишь хватаю ртом воздух. Пульс зашкаливает, перед глазами плывут круги, а потом…

Потом Захар требует возмутительную вещь:

— Давай, моя хорошая, кончи…

И я вскрикиваю и снова задыхаюсь от оргазма такого невероятно-сильного, что на секунды исчезает и сам Захар, и его рука, и стол подо мной, и кабинет, да сам мир схлопывается до одного яркого, невыразимого словами ощущения, завладевшего мной, сотрясавшего мое тело как в судорогах…

Я прихожу в себя в руках Суворова. Он больше не берет меня своими крупными пальцами, а обнимает, покрывая лицо и шею нежными поцелуями, и смотрит так, будто впервые меня увидел.

А я возмущена тем, что он со мной сделал на этом столе, где наверняка трахал свою Ирочку, и тем, что чувствовала сейчас…

Моя ладонь сама взлетает и оставляет на щеке мужа хлесткую пощечину.

— Ты — животное! — кричу и вырываюсь.

Захар отпускает меня, даже отступает на шаг. Я никогда не била мужа по лицу, однако ни капельки не жалею что сделала.

Меня все еще колотит. Но уже от негодования и непонимания.

Соскальзываю со стола на пол, и ноги сразу же подгибаются. Едва не упав, я хватаюсь за столешницу. От злости немного кружится голова. Кое-как справляясь будто не с моим телом, натягиваю топик, беру с пола сумочку и медленно иду к двери.

Между ног горит и мокро так… Мне кажется, от меня за километр пахнет сексом.

— Таким сексом заниматься — опасно для жизни! — оборачиваюсь я к Суворову. — Ты мог мне что-нибудь сломать…— окидываю взглядом здоровенную фигуру мужа, его крупные пальцы… — бык!

— Вот потому я драл ту шалаву — мне нравится жесткий секс. А тебя я в постели люблю.

Он признался. Сказал прямо, что между ним и Ирой все было. Теперь это не спишешь на разбушевавшуюся фантазию, слуховые галлюцинации или подлянку ревнующей его поклонницы. Я услышала эту горькую правду от самого мужа. И как бы он сейчас ни объяснял предательство, мне этого не принять.

— Замолчи… Я не хочу ничего слышать о твоих шлюхах! Я подаю на развод, — снимаю с дрожащей руки кольцо и кладу его на стул, стоящий у стены около двери.