Будь то поцелуй или любовь. Но сейчас я нахожусь в какой-то финальной точке отчаяния, потому что понимаю: это единственное, что мне нужно.

— Прошу тебя… — бормочу и зажмуриваюсь.

С рыком Никита накрывает мои губы своими и прижимает мое тело к столешнице. Я чувствую, как он старается держать себя в руках. Потому что напор у него не маленький. Запускаю руки в волосы своему боссу и отвечаю на поцелуй.

Анализирую.

Вот мужчина. Он красив, умен, обаятелен. Прекрасно сложен. Он чертовски хорошо целуется.

Я слышу, как соседка сверху проходит по коридору, шаркая тапочками. Слышу, как мурчит Базилио и капля воды падает из крана.

Хочется взвыть в голос. Какого хрена я слышу это все?! Почему я не могу отдаться эмоциям? Чувствую подкатывающую волну слез. Того и гляди по-детски разрыдаюсь от обиды на судьбу и собственные чувства.

А Никита, будто потерявшись в пространстве, наращивает темп и переходит к жадным касаниям. Я понимаю, что он попросту сорвался. Его руки нетерпеливо трогают мою грудь, талию, живот. Он не чувствует меня, того, как мне дискомфортно.

В какой-то момент все резко меняется."

"Я с силой отталкиваю Никиту и убегаю в ванную. На ощупь нахожу унитаз и буквально в последний момент склоняюсь над ним.

Глава 21. Упорный

Аделия

«Ситуация хелп, ситуация SOS» — играет трек в «Мерседесе», пока я еду на работу.

Четкая характеристика вчерашней ситуации, ничего не скажешь. Никита теперь надолго, хотя чего уж тут… на всю жизнь запомнит поцелуй со мной.

Уверена, я единственная девушка, которая блевала после поцелуя с ним.

С силой зажимаю глаза ладонями и рычу. Хочется биться головой о руль. И я бы обязательно это сделала, существуй хоть малейшая вероятность исправить произошедшее.

Никита в очередной раз убедил меня в том, что он настоящий мужчина. После того, как меня вывернуло в туалете, он не сбежал. Наоборот, сделал мне чай, отнес на диван, укрыл пледом и гладил. Молчал и гладил.

А потом ушел. Так же молча.

Не могу винить его в этом. Я бы сбежала еще раньше.

Позади сигналят, и я словно выныриваю на поверхность. Загорелся зеленый, а я продолжаю стоять, поэтому за мной собралась очередь из недовольных.

Выжимаю газ и выезжаю на проспект. На парковке становлюсь на свое парковочное место и трусливо сижу в автомобиле. Прав оказался Рома: отношения между мной и Никитой были обречены с самого начала. Я чувствовала интерес от него, но смешение личного и рабочего ни к чему хорошему бы не привело.

Набираюсь сил и выхожу из машины. В офисе, возле лифта, сталкиваюсь с Ниной. Та заговорщически мне улыбается:

— Колись давай!

— И тебе доброе утро, — закатываю глаза.

— Ну, у тебя-то оно наверняка доброе, — играет бровями. — А мне, одинокой девушке, знаешь ли, завидно.

— Чему завидовать-то?— входим в лифт, и поднимаемся на свой этаж.