Самое главное, с чем я так и не захотела расстаться, — кулон с голубым опалом — я надела на себя. Я не могла себе позволить потерять то, что связывает меня с мужем.

Сменное платье, белье и деньги, которые мне оставил Николас, я сложила в небольшую заплечную холщовую сумку. Еду и воду в дорогу положили во вторую сумку, которую понес Керни.

Николас так и не прилетел, что меня немного начинало беспокоить. Но для него никогда не было таких проблем, которые он не мог бы решить, поэтому мое беспокойство было скорее связано с тем, что я уже начинала скучать.

Я оставила ему записку о том, куда пошла, но спрятала, как мы это делали в детстве, под пятой половицей от двери, чтобы никто посторонний не мог ее найти. Особенно Рэгвальд, какой бы болью ни отзывалась эта мысль.

Дорога оказалась легкой и нескучной вместе с песцом. Настолько, что я даже не заметила, как пробежал день. Мы остановились лишь на опушке леса уже на закате, чтобы передохнуть, потому что Керни сказал, что окраинные степи лучше преодолеть ночью, пока солнца нет и духи спят.

Так мы и оказались в бескрайнем поле под звездным небом.

Песец утыкается мне в руку мокрым носом и кладет одежду Керни на землю. Я аккуратно собираю ее и убираю в свой мешок, а сумку с остатками еды аккуратно вешаю на спину песцу.

— Ну что, веди меня, — улыбаюсь я и треплю его за загривок.

Он тихо фыркает и неспешно начинает семенить вперед.

Чем дальше мы идем, тем мне становится тяжелее. При очередном шаге ноги подгибаются, и я падаю на землю. Песец тут же начинает мордой помогать мне подняться.

«Вставай же, тебе тут нельзя оставаться. Окраинные степи безопасны только для оборотней», — слышу я голос песца.

Это оказывается такой неожиданностью, что я замираю. Надо же, а до этого я его не слышала? Или… он просто не общался со мной?

— Я стараюсь, Керни, — отвечаю я, поднимаясь. — сейчас.

«Ты меня слышишь?» — теперь пришла очередь удивляться песцу.

— Таков мой дар, — пожимаю плечами, делаю глоток воды. — Ну же, идем.

«Так вот, оказывается, как ты меня нашла, — делает вывод песец. — Как же тебя выпустили из страны? Я считал, что дар Говорящих утерян безвозвратно».

Значит, дар Говорящих? Первый раз такое слышу. Никогда не считала себя какой-то особенной. Надо бы узнать об этом побольше.

— Я обычно об этом не рассказываю, — говорю я. — Только муж знал.

И брат. Родители не в счет, их давно нет.

Песец подозрительно замолкает и почему-то это заставляет меня нервничать. Может ли он быть охотником за редкими дарами? Могу ли я теперь оказаться в опасности рядом с ним?

Внезапно лис останавливается и принюхивается.

«Рядом люди», — спокойно говорит он.