— Тут, конечно, чего только не видели, но твои потрясающие золотые кудри привлекут слишком много мужского внимания, — объясняет брат, когда я очень удивленно смотрю на него. — И не всегда такого, как ты подумала, моя испорченная сестричка. Твои волосы можно очень дорого продать.

Я фыркаю, но все же слушаюсь: вдруг тут будет кто-то из знакомых Рэгвальда, узнает, передаст… От этой мысли передергиваю плечами. Нет, не хочу возвращаться.

Ник договаривается о том, что мы какое-то время поживем у одной немолодой особы, любезно предоставлявшей комнаты. Увидев сумму, которую ей предлагает мой брат, она откидывает все возражения в духе «Неженатым парам не сдаю» и «Не нужно делать из моего дома бордель». Тем более что Николас берет в аренду сразу все комнаты."

"— Я буду улетать ночами, — уверенно говорит Ник. — Не забывай, что, помимо тебя, на моих плечах весь клан. Так что не скучай, я тут видел хорошую для этой странной особы библиотеку.

Я выбираю крошечную комнату с кроватью и камином на втором этаже. Тут очень удобно прятаться от всего мира, рассматривая огонь, танцующий в очаге.

Так проходит пара-тройка дней. Я сижу в комнате, читаю и думаю о будущем. Мысли крутятся об одном и том же: о Рэгвальде, о том, что он сейчас делает. Объявил ли он о том, что теперь я лишь наложница? Ищет ли? Или уже всецело поглощен своей новой женой?

От этой мысли сердце начинает биться быстрее, а грудь будто сжимают. Дышать сложно, а из глаз сами собой льются слезы.

Спускаюсь, только чтобы поесть, потому что хозяйка продолжает кидать на меня осуждающие взгляды. А порой и бурчит что-то откровенно обидное. Неприятно, но я готова с этим мириться, лишь бы обрести какое-то иное будущее, а не стать наложницей.

— Затворница, — в комнату заходит Ник. — Я понимаю твое желание не показываться на глаза никому, но кое-что тебе придется все же сделать, даже если я смогу наложить на тебя долгосрочную иллюзию.

— Что?

— Платьев себе купить! — Ник щелкает меня по носу. — И мы пойдем с тобой сейчас, пока за окном эта погода и народа на улицах практически нет. И нет! Возражения не принимаются.

Мне не хочется ничего, я боюсь любого выхода на улицу. Но Ник все же вытаскивает меня.

Накрапывает дождик, а утоптанные тропки постепенно превращаются в грязную мешанину. В городе пахнет сыростью. Кажется, что все прочие запахи дождь намертво приколотил к земле. Даже вокруг трактиров нет привычных аппетитных ароматов.

Подол платья, в котором я сбежала, мгновенно становится мокрым, тяжелым и каким-то коричнево-серым. Ну, правильно, домашнее платье совсем не подходит для прогулок по дождливым улочкам.

Ник оказывается совершенно прав в том, что мне нужна одежда. Как и в том, что прохожих в такую погоду почти нет на улицах.