– Алло, такси? – наконец-то я достала телефон и позвонила.

– Никуда ты не поедешь! – снова попытался достать меня Вадим, но я увернулась. Схватила сумочку и направилась к двери.

К чёрту. Надо уйти отсюда поскорее. Думать я буду потом. И так цистерну помоев вылил на мою несчастную голову. Оказывается, это я во всём виновата.

– Остановись, я сказал!

Вадим всё-таки догнал меня. До двери я дойти не успела.

Вцепился в плечо, развернул.

– Ты меня не остановишь! – снова попыталась я вырваться из его рук.

И тогда он меня ударил. По лицу. Отвесил оплеуху. Такую сильную, что я отлетела к двери и больно ударилась головой и лопатками.

Во рту стало горячо и солоно.

Вадим смотрел не на меня. Снова на руку, что поднял. Ему опять вроде как не верилось, что он это сделал.

И пока он пребывал в прострации, я наконец-то выскочила вон."

"Как была: в чулках и без туфель. Растрёпанная. С пылающей щекой и разбитой губой. С одной сумочкой да телефоном в руках.

Глава 3

Уже сидя в такси, я позвонила Машке.

Ехать мне было некуда. Я не бедная родственница, но и не столичная штучка. «Понаехавшая», как пренебрежительно отзывалась обо мне свекровь. За спиной, естественно. Но у спины тоже есть уши. Иногда.

– Маш, можно я к тебе приеду? – спросила, прикладывая платок к разбитой губе. Кровь никак не хотела останавливаться.

Хорошо, что таксист не стал задавать лишние вопросы, только головой покачал, глядя на мои почти босые ноги.

– Что-то случилось? – у Машки внутри радар. Она чувствовала неприятности каким-то особым чутьём.

– Случилось. Я тебе при встрече расскажу, если можно.

– Нужно. Приезжай.

Она всегда такая. Немного резкая. Иногда – много. Но честная и порядочная, хоть и не каждому дано увидеть все прекрасные глубины её души.

Вадим Машку недолюбливал. Но наша дружба – не то, что я готова была бы променять на душевное спокойствие мужа.

Если бы я всегда и во всём его слушалась, то осталась бы мёртвой царевной в хрустальном гробу.

Вадиму всегда хотелось, чтобы я всецело и полностью принадлежала ему. Но я, при всей покладистости и бессловесности характера, всё же отстояла важные и очень нужные для меня вещи. Обучение и общение с лучшей подругой – из их числа.

– Нихрена себе! – присвистнула Машка, разглядывая моё лицо, а затем засмотрелась на мои ноги.

Я поджала пальцы: из дыры колготок сиротливо выглядывал большой, и я чувствовала себя нищенкой, которую обобрали.

– Твой? – коротко поинтересовалась Машка.

Я кивнула. Казалось: открою рот – и разрыдаюсь. Почему-то слёзы, которые никак не хотели литься дома, очень близко засели и попытались прорваться здесь, в очень скромной Машкиной «однушке».

– Ясно, – взяла она меня за руку. Я вздрогнула: её пальцы точно легли на то место, где со всей силой и яростью отметился Вадим.

У Машки – чутьё зверя.