Она выросла без отца. А отчим нередко поколачивал и Машу, и её маму. Так что у неё свои соображения на этот счёт. И она как раз не из тех, кто легко прощает подобное. А точнее, наверное, не прощает никогда.

Снова невольно вспомнился Рейнер. И его слова. И взгляд – тёмный, как омут без дна. За этим крылась трагедия, что-то очень личное и болезненное.

Почему-то подумалось: я бы его выслушала, если бы мы были друзьями. Дала бы выговориться, чтобы не держал всё в себе.

Иногда такие вещи нужно проговаривать и отпускать. Не забыть, нет. Но позволить боли стать меньше или притупиться.

Когда делишь боль с кем-то, её становится немножечко меньше.

– Но вначале позавтракаем. Совсем немного. Очень полезное и больным, и беременным.

Она суетилась, хозяйничала, а я беспомощно сидела за кухонным столом и смотрела на неё – такую родную и дорогую.

Не знаю, что я делала бы, не будь её. Разве что всё бросить и вернуться домой, к родным. Но я пока такой вариант не рассматривала. Попробую справиться без мамы и папы.

– Ну, всем, чем могу, – бормотала подруга, ставя передо мной тарелку овсянки и вареное яйцо. – Сейчас ещё хлеб маслом намажу и чай заварю.

Пока без кофе. И по режиму тебе не положено, и по состоянию. Будем придерживаться здорового питания. Не будем травить малыша всякой неполезной едой!

Она верила вместе со мной, и это трогало до слёз."

"Хорошо, когда у тебя есть верный друг, который тебя всегда поддержит и поймёт.

– Спасибо тебе, Маш.

– За что? – удивлённо приподняла брови подруга.

– За то, что ты у меня есть.

– Ты есть. Я есть. А вместе мы – сила, – потеплели её глаза. Не скучай, я скоро.

Она отвела меня в постель, взбила подушку, помогла поудобнее усесться. А потом умчалась в магазин.

И в аптеку за тестами.

Я полежала, прислушиваясь к себе. Как ни странно, после завтрака мне стало легче. И решила, что нужно собираться в кучу.

Я не могу бесконечно пользоваться её добротой. Надо двигаться дальше. Пусть понемногу и потихоньку. От чего-то отталкиваться в моей новой жизни, в которой не было Вадима.

Я искала съемное жилье, усевшись за Машкин старенький компьютер, но очень быстро устала.

Плохо, что в начале года пришлось уйти на больничный. Я всегда переживала и нервничала, если болела. Вадим вечно злился, что школу я люблю гораздо больше себя и уж подавно больше, чем его.

Это неправда, хоть я и не променяла возможность работать на непочётное, по моему мнению, звание домохозяйки. Но что теперь об этом?

Настало время любить себя больше, чем Вадима, больше, чем работу.

Нет, не себя. А то чудо, что зародилось во мне вопреки всему!

Глава 15-1

– Ну, что, Ань? – Машка сияла. Глаза блестели, щёки розовые. – У меня кое-что есть для тебя!

Она трясла тестами для беременности, будто выиграла в лотерею миллион.

– Может, утром?

Я всё же отчаянно трусила.