Максиму неприятно было все это выслушивать, и если сначала он решил промолчать, то к концу тирады Зои Петровны не выдержал и сорвался.

— Ну конечно, первый муж у тебя пустой и мелочный, зато твой второй муж Севочка куда как лучше, — зло проговорил он. — Бросил тебя больную, после инсульта, и не поморщился, новую семью завел. Это, по-твоему, куда более достойно, чем пытаться сделать карьеру теми способами, которые были приняты в советское время.

Зоя Петровна долго молчала, комкая ладонью здоровой правой руки чистый лист бумаги.

— Я все ждала, когда же ты заговоришь об этом, много лет ждала. Ты молчал, и это позволило мне надеяться на то, что ты все понимаешь, и понимаешь правильно. Оказалось, что я ошибалась, ты глуп, как малое дитя, и ничего не понял. Ну что ж, придется тебе объяснить. Когда я заболела, я сама попросила Всеволода уйти.

— Почему? Тебе нужна была поддержка — и моральная, и физическая. Я тогда только-только школу окончил, в институт готовился, от меня помощи никакой не было. Почему же ты его выгнала?

— Не выгнала, а отпустила, — поправила его мать.

 — Сева был еще совсем молодым мужчиной, он должен был иметь нормальную семью, жену, детей, а я для роли жены и матери уже не годилась. Я не хотела камнем висеть на шее мужа, поэтому и попросила его уйти. Мне так было легче. Я сама настояла на том, чтобы он ушел. Я настояла, хотя Сева долго сопротивлялся, он хотел поступить порядочно и остаться рядом со мной. Но я-то понимала, что настоящей любви между нами уже не будет, я буду постоянно чувствовать себя виноватой в том, что он не живет полноценной жизнью, и в конце концов возненавижу его за это непрерывное чувство вины. А уж за что он мог бы возненавидеть меня — и так понятно. Зачем двум нормальным, вменяемым и хорошо друг к другу относящимся людям жить в обстановке взаимной ненависти?

— Само собой, — сердито бросил Максим, — уж лучше остаться вообще без помощи и поддержки.

— Я не осталась, — голос Зои Петровны, казалось, стал чуть мягче, хотя из-за дефекта речи Максим не был в этом полностью уверен.

 — Сева помогал мне все эти годы. Он постоянно приходил и до сих пор приходит, он и материальную поддержку мне оказывал, когда было трудно, и с продуктами помогал, когда из магазинов все исчезло. И тебя, между прочим, в институт устроил тоже он, и с работой он тебе на первых порах помог. А ты, наверное, думал, что это ты сам такой ловкий и удалый?

Максим молчал. О том, что его поступление в институт было не полностью его собственной заслугой, он слышал впервые.