После инсульта Зоя Петровна стала инвалидом, левая рука у нее почти не работала, левая нога плохо ходила, и ей требовалось много времени, чтобы дойти до входной двери. Максим неоднократно ставил вопрос о том, чтобы получить ключи от этой квартиры, но мать каждый раз отказывалась и говорила, что в этом нет необходимости и что она прекрасно со всем справляется сама.

— Не нужно искусственно облегчать мою жизнь, — говорила она. — В конце концов, не ты один ко мне приходишь, меня постоянно посещают разные люди, и мне так или иначе приходится открывать дверь. Я и тебе открою, мне нетрудно.

Ничего страшного, если тебе придется лишние три минуты постоять под дверью, не переломишься.

Зоя Петровна всегда была сухой и жесткой, Максим привык к этому с детства и не обижался на мать до поры до времени. То есть ровно до тех пор, пока в его жизни не появился родной отец, Виталий Андреевич, который был ласковым, мягким и открыто любовался сыном, не уставая нахваливать его. Контраст в поведении отца и матери был настолько разительным, что к Максиму снова вернулись его детские сомнения в материнской любви Зои Петровны. Эти мысли были неприятны, беспокоили, нервировали, они возникали всякий раз, когда Крамарев навещал мать или звонил ей.

— Здравствуй, Максим, — сказала Зоя Петровна, открыв наконец дверь, и Максим сразу подумал: «А отец сказал бы: «Здравствуй, сынок». Она за всю жизнь не сказала мне ни одного доброго слова, ни разу ласково не назвала, всегда только по имени».

Максим не мог не отметить, что мать, несмотря на многолетнюю болезнь, выглядит хорошо. Зоя Петровна очень следила за собой, к ней на дом постоянно приходила мастер из салона красоты и приводила в порядок голову и ногти на руках и ногах, и одеваться мать старалась элегантно, насколько это было возможно в ее положении, во всяком случае, Максим никогда не заставал ее в халате, пижаме или в чем-либо сугубо домашнем.

К Зое Петровне часто приходили авторы, редакторы, курьеры из издательств, приятельницы, коллеги по институту военных переводчиков, где она до болезни преподавала немецкий, и ей приходилось постоянно быть в готовности принять гостей. И никакого беспорядка в квартире она, разумеется, тоже не допускала.

Максим поцеловал мать и понес на кухню сумки с продуктами.

Ну почему она такая упрямая? Почему не хочет жить вместе с семьей сына в большом загородном доме? Положа руку на сердце, Максим и сам не хотел жить с матерью, очень уж у нее тяжелый характер, но ему было бы проще и спокойнее, если бы она была постоянно под присмотром. По крайней мере он мог бы не бояться, что с ней что-то случится, например, еще один инсульт, или она просто упадет и разобьется.

— Ты приехал только для того, чтобы привезти продукты? — спросила она. — Напрасно.