Я вдруг понимаю, что больше нет причин здесь оставаться.

Устал… Вымотала меня эта история.

Друзья и приятели интересуются, чё да как, и я по их реакциям, по словам, которые они говорят, начинаю отсеивать тех, с кем можно дружить дальше, поддерживать отношения, и тех, на кого можно болт забить — в их словах одни подъебки и тупые советы, способные навредить ещё больше.

— Я пойду, наверное. Дашка, вроде, хотела зайти.

— Даша… — отец вдруг забеспокоился. — Даша тоже… в курсе?

— Ее там не было. Но, думаю, это вопрос времени. Лучше будет, если сам объяснишь, почему вы с мамой расходитесь.

— Мы не разойдемся! — выкрикивает отчаянно.

В его голосе я отчетливо слышу холодный, разъедающий душу липкий страх, который сжимается вокруг горла петлей.

— Пап. Я видел маму и видел ее нового… мужчину. Без вариантов. Ты ее потерял.

— Помоги мне. Устрой встречу… Я должен объясниться. Извиниться. Она поймет… Услышит. Услышит меня! Мы же вместе… Я столько лет с ней…. Как мы можем расстаться насовсем? — он растерян. — Она услышит… — повторяет неуверенно.

— Пап….

— Устрой встречу!

— Сам. Если хочешь поговорить с ней, давай сам, идет? Добивайся, стучи, проси. Я не помогу.

— Ты…. — сипит. — Ты сын мой или кто?! Ты мне — сын?! Или Иуда?!

— Пусть буду Иудой, — вздыхаю. — Иуда тоже был чьим-то сыном…

Выхожу, оставив отца.

На сердце печаль.

Я хочу закрыть глаза и снова стать маленьким, бежать через зебру вприпрыжку.

Как в одном из моих самых теплых детских воспоминаний.

Одна рука уютно лежит в маминой ладони, а вторая — в крепкой, горячей ладони отца. Он приподнимает меня повыше, над горячим асфальтом, нагретым солнцем, и мы смеемся…

Хочу вот так — бежать без забот вперед и не знать, что бывают расставания, от которых сердце вдребезги…

Сердцу не хочется принимать горькую пилюлю опыта.

Но я уже не тот пятилетний мальчишка, и понимаю, что лекарства бывают горькими.

Горькими и действенными.

Глава 34

Макар

Забрасываю несколько таблеток обезболивающего и запиваю их водой, заметив, что в кулере почти не осталось воды, а рядом с аппаратом выстроилась уже целых два пустых бутыля.

Когда они успели здесь собраться?

Мысль мелькает, но перебивается звуком клаксона авто.

Знакомого до дрожи, до ответного дзынь ниже пупка…

До приятных мурашек вдоль позвоночника…

Если в этом мире можно что-то любить из неодушевленного, то вот она… моя любовь….

Моя раритетная тачка.

Забыв о том, что у меня, в общем-то, ещё кое-что в теле довольно сильно болит и ноет, я вылетаю из дома в одних трусах и майке.

Застываю.

Он, мой резвый конь

Он.…

Мой любимчик!

Здесь…

И она… жена… тоже….

Вылезает из моей машины, хлопает по лакированному боку авто и улыбается.

— Привет, Макар.

Я рад так, что просто охуеть можно.

Рад возвращению машины и жены.