Я тоже не сильно в настроении. Идеальный момент, чтобы расставить все точки над i.

Как говорится, игра была равна, играли два говна…

Глава 4

Савранский выглядел так, будто провел эту ночь в раю, в люлечке из перьевых облаков: отдохнувший, свежий, чуть-чуть загоревший.

Господи, это то откуда, сейчас ноябрь?! Где мой муж умудрился загореть за последние двенадцать часов?

- Насть, - произнес он, не отрывая взгляда от бумаг, - на тебя жалоба. Ты Кулибиной на УЗИ определила девочку.

В голове всплыли воспоминания о странненьком сыне депутата и его не менее пришибленной жене.

- А там?

- Там и есть девочка. Но уже третья, а Кулибин хотел мальчика.

Я всплеснула руками:

- Извини что не прифотошопила на тот маааленький снимок маааленький пенис! Тогда Кулибины были бы в восторге, а выговор бы получил врач из Майями. Они же в Америке будут рожать?

Кеша отложил в сторону распечатки и потер руками виски. На чашку кофе он даже не посмотрел. Судя по тонкой струйке дыма, напиток был еще горячим, но у мужа не было времени его выпить.

- Не надо никакого фотошопа, просто к таким новостям нужно готовить мягче. Деликатнее что ли.

- К каким? К новости о том, что будет девочка? Вот это конечно событие. Я понимаю, если бы выборка состояла из пятидесяти разных особей и тут, о ужас, кто-то с вагиной! Но у него уже две дочери, третья явно не в новинку.

Мне очень хотелось поговорить с Кешей, но не на эту тему. Рабочие вопросы, планерки, беременные пациентки – все это не то. Я хотела знать, изменял ли мне Савранский.

С кем? Почему? И что делать дальше!

Кеша потянулся к чашке кофе, но, передумав, опустил руку обратно на стол. Кажется, не я одна нервничала.

- Я достала флэшку из ресторана.

- Отлично. Здесь хочешь посмотреть или дома?

- Дома.

Я блефовала. Надеялась, что что-то выдаст волнение в моем муже. Дрогнет голос, побледнеет кожа, появится лысина на нервной почве, в конце концов. Что угодно!

Но он был тверд и невозмутим как ледокол в берегах Арктики.

- Значит, я приду пораньше, и мы устроим кинопоказ.

Я непонимающе уставилась прямо перед собой. Туда, где сидел пришелец, очень похожий на моего мужа.

- Зачем ты так?

- Зачем я так что?

- Говоришь со мной, будто я виновата в твоей измене.

- Потому что я тебе не изменял.

Все внутри меня дрожит от возмущения. Я хочу верить Савранскому, но не верю! Ни на грамм не верю! Он мне врет и делает это лихо, с огнем и фанфарами, как будто бы знает, что я это проглочу!

Я вскакиваю, иду к двери, потом возвращаюсь обратно и снова сажусь на место. Ярость клокочет, бурлит и вот-вот выплеснется наружу. Потому что нельзя так поступать с женщиной! Со мной нельзя!

- Знаешь, что меня бесит больше всего?"

"- То, что я не извинился? Но, мне, правда не за что, я тут такая же пострадавшая сторона, как и ты.