Жар внутри, мое личное солнце, согревает меня. Смотрю в свое отражение в окне и удивляюсь.

Неужели я и правда такая?

- Любуешься? – слышу за спиной тяжелое дыхание Савранского.

- Да, - честно отвечаю я, - мне очень идет этот образ, правда?

Он подходит ближе и теперь в отражении видны два силуэта. Высокий и стройный и рядом с ним я, маленькая женщина с большим сердцем. И грудями. И попой. Но меня это не портит, а при удачном освещении даже наоборот. Я непроизвольно поворачиваюсь, чтобы выбрать более удачную позу и втягиваю живот. Так мы с Кешей выглядим как пара. Не как два разваренных, растерзанных веганами кабачка на тарелке, а как иностранная семья из журнала.

- Не старайся, тебе не идет, - ушатом ледяной воды на меня льются слова мужа. Я оборачиваюсь. За спиной по-прежнему мое отражение. Не такое статное, не такое красивое как секунду назад.

А передо мной человек, который все сломал.

- И смотрел ты на меня весь вечер именно потому, что мне не идет мое платье, я верно поняла?

Тут темно, но бликов гирлянды достаточно, чтобы я увидела, как мой муж кривит лицо.

- Все думал, когда ты кинешься танцевать канкан. В таком развратном платье…

- Ага. А Женя, я так полагаю, пленила тебя монашеской рясой и шерстяными гамашами в рубчик?

Савранский хватает меня за руку и с силой дергает на себя:

- Не сравнивай себя и Женю. Ты никогда не будешь как она.

- И слава Богу!

Я пытаюсь выдернуть локоть из железного захвата, но пальцы Кеши только сильнее впиваются в кожу. Он сдавливает ее, пока эта боль не становится невыносимой.

- Отпусти.

- Зачем? Побежишь к своему лысому уроду? Или сегодня развлечешься с… бля*ь, как его зовут?

- Кого?!

- Урода, с которым ты весь вечер флиртовала, - рычит на меня Кеша.

- Аркадий, я запуталась в уродах, честное слово. Лысый в обед, волосатый за ужином. Зовут его Игорь Глушнев, и тебе это должно быть известно, потому что ты сам меня ему представил.

Что-то нехорошее, неправильное и порочное плещется в глазах моего мужа. Он смотрит на меня и опускает руки вниз, так что я снова могу шевелиться.

- Не смей порочить нашу фамилию!

- Голову полечи, придурок!

Я отворачиваюсь и иду в сторону входа в ресторан. Там за дверью горит свет, играет приятная музыка, и смеются люди. Там меня точно не будут обижать и причинять боль.

- Я не договорил, - кричит Савранский."

"- А мне по хер, - так же, не убавляя тона, отвечаю я.

Мне кажется, что этот глупый, непонятный разговор уже окончен, как Кеша догоняет меня и слегка толкает к стене, так что наши силуэты пропадают из стеклянной арки.

- Думаешь, твое платье тебе поможет?

- Господи, в чем?

- Ну не знаю, тебе виднее, о чем думает женщина, когда наряжается как шлюха.