Это значило, что в наш мир, неидеальный и кривой пришла новая, абсолютно чистая жизнь.

Я обожала говорить мокрой от пота и слез мамочке:

«Поздравляю, человек родился».

И видеть улыбку на ее лице.

Обожала брать из рук только родившей женщины телефон и прежде чем та обзвонила родственников и друзей, делать самое первое фото. Самых первых секунд жизни.

Все это было так непохоже на то, чем я занималась раньше и именно в этой работе я, наконец, нашла себя. И хоть папа горестно вздыхал, что я променяла его дорогую, оснащенную всем самым новым и самым лучшим клинику на огромную как отдельный город Александровскую больницу, я была рада.

Нет, не так, я была счастлива!

Наконец и вопреки всему.

«Нет, я не понимаю, сидела бы себе в теплом месте и бед не знала, а так. Насть, я может чего не знаю, но столько на ногах и с людьми. Как ты держишься?».

«Очень легко, папа»."

"У меня был свой секрет, свое запрещенное зелье, которым я пользовалась всякий раз, когда понимала, еще чуть-чуть и все. Одно смс состоящее из одного слова «Скучаю» и уже через тридцать минут меня будет ждать сваренный мужем кофе и объятия.

В этот раз я спустилась вниз. Тимур вытащил у меня из рук какие-то бумаги и, повернув к себе спиной, принялся разминать спину.

- У меня после такого массажа бойцы людей пополам ломают, а у тебя какие-то роды. Соберись, девочка, - прошептал он, - и покажи им всем!

- У тебя людей ломают, у меня людей создают, очень разная работа.

- Знаю, - он нежно поцеловал меня в шею, - и горжусь тобой!

Прошел почти год с момента как я с Томой переехала в Питер. Все случилось даже лучше, чем мы себе представляли. Томе понравилась ее новая школа, а ее новым друзьям понравился наш бассейн. Да, он работал всего месяц в году, в остальное время Тимур чистил его и бурчал что-то под нос, но, как он сам говорил «главное, чтобы моим девочкам нравилось». Мы нашли дом, в котором смогли поместиться вчетвером, вместе с Кексом – страшным, побитым, блохастым псом, которого Тимур притащил из подворотни. Под его рукой дворняга превратилась в благородную почти бойцовую собаку. А зашитое ухо и выбитый глаз только добавляли Кексу солидности.

Еще я научилась жарить сырники. Они почти перестали у меня пригорать.

Наладила отношения с мамой. Помогли мне в этом психолог и расстояние, а так же то, что родители больше не вникали во все события нашей жизни.

Все потекло размеренно и гладко, так что я даже стала напрягаться от желания Тимура вернуться обратно в Москву. То, что начиналось как временная история, пока Тим не наработает опыт, имя и связи, превратилось для меня в жизнь, о которой я мечтала и которую была не готова менять.

Все стало почти идеально. И даже родители Тимура, пожилые и очень традиционных взглядов люди, никогда не пеняли нам на то, что у нас нет совместных детей.