- Особенно маму волнуют мосты, - потешался сын, я, чтобы не вести глупый разговор дальше, откинула кресло и сделала вид, что сплю.

Сон вышел коротким и тревожным. Снилось разное говно, в котором у Тимура давно уже есть жена, почему то с лицом и голосом Гавра:

«Он не достанется тебе сладкая, теперь этот пирожок только мой!».

Потом Тома рыдала, что ни за что не переедет в Петербург, потому что тут идет дождь грибной, а она любит конфетный.

И под конец Никита привел домой старую разваливающуюся бабку и сказал, что это его истинная пара, как в каком-то фэнтези.

На этом я с криком проснулась.

- Мам, ты чего, - не поняли дети.

- Ничего, так… - Я с трудом дышала, но решила сразу обсудить свой кошмар: - Тома, конфетных дождей не бывает, Никита, если женишься, выбирай барышню моложе себя, все поняли?

Дети странно переглянулись, но спорить не стали. И вообще, дальше каждый уперся в телефон, и остаток дороги мы молчали. Когда поезд прибыл в Петербург, мы ожидаемо попали под дождь. Не грибной, а мерзкий, и воды здесь было так много, что я тотчас намочила кроссовки, а Томочка уронила рюкзак в лужу, и очень расстроилась. Это был ее любимый ранец, разумеется, с леди Баг.

Мой день рождения всегда проходит странно, но в этот раз я решила превзойти сама себя. От обиды и того, как реальность расходится с мечтами, хотелось выть в голос с Томой. Но кое-как я взяла себя в руки:

- Так молодежь, хватит ныть, воды тут и так по колена, а ваши сопли-слезы все только усугубляют. Сейчас вызываем такси, и вы едете в гостиницу сохнуть.

- А Эрмитаж, - всхлипнула Тома.

- Потом.

- А почему мы поедем? Ты разве не с нами? – Не сдавалась моя настырная девочка. Рассказывать ей о своих планах не хотелось, Тамара вообще не знала, для чего затеяна вся эта поездка, и, глядя в упрямо сощуренные глаза, я думала, что бы такого соврать. Выручил меня Никита. Он подхватил сестру под мышку и, бросив на прощанье короткое «Удачи», покатил чемодан прямо по воде к переходу. Еще пару секунд я смотрела вслед двум удаляющимся фигурами и умирала от нежности… и страха. Потому что сейчас решусь на по-настоящему отчаянный поступок.

В телефоне был вбит адрес, который мне продиктовал Гаврила. На всякий случай, если вдруг айфон сядет, я переписала название улицы в ежедневник и перечитывала его так часто, что выучила наизусть.

Штахановского четырнадцать.

Штахановского четырнадцать.

Че? – Четырнадцать?

Шта?! – Штахановского."

"Я повторяла эту странную фамилию так часто, что в конце концов она потеряла для меня свое значение, превратилась просто в набор букв. Только за буквы я и держалась, все остальное, зыбкое, пустое, исчезло в небытие. Нынешние дети, бывший муж, развод, новая работа, старая работа, семья и выросшие на электроэнергию цены. Ничего не имело смысла, кроме предстоящего разговора.