Все-таки справившись с платьем, что сшила на заказ, аккуратно упаковала его в бумагу и положила на соответствующую полку для готовых изделий. Можно было собираться домой, к родственникам, что как татаро-монгольское иго, захватили мою территорию. Мама уже позвонила два раза и уточнила время, чтобы приготовить блины. А это означало, что все должны собраться за столом до того, как они остынут. Проверив, выключила ли свет, я шагнула к выходу. По другую сторону двери, возник Иван. Нарочно постучал, а затем вошел.

- Привет, ты уходишь?

- Да, меня ждут.

- Поговорим?

Ничего не оставалось, как улыбнуться, и впустить его дальше порога. Он был взвинчен и слегка напряжен.

- Что-то случилось. - Будто не понимая, спросила я.

- У меня состоялся неприятный разговор с Голицыным. Мягко скажем, во всех смыслах.

- И что?

Иван хмыкнул и ответил:

- Ты ведь в курсе, о чем я?

Прятаться за маской не было желания.

- Оля. Все дело в ней?

- Мне не стоило делать то, что я сделал. Пожинаю плоды, своих поступков. Какой же я идиот. – Он схватился за голову.

Меня одолела паника. Возможно потенциальный преступник, разгуливал по моему ателье, как ни в чем не бывало. Медленно отступая к прилавку, я нащупала трубку стационарного телефона. Что, как специально, был завален обрезками ткани. Иван развернулся и заметил. Легкой поступью, оказался рядом и перехватил ищущую руку.

- Не нужно.

- Вань?

- Я не виноват в Олькином самоубийстве. Не бойся меня, прошу.

- Вот, возьми .

Я отдала ему злосчастный конверт. Тут же вскрыв его, он пробежал глазами по строчкам.

- Это срочно, надо показать Голицыну. Ты читала?

- Не имею привычки лезть в чужие дела.

Протянул, чтобы я ознакомилась с содержимым письма. Ровными, красивыми буквами, словно изящная гравировка: ""Я благодарна тебе Вань. Правда. Лучшего спасителя, я и пожелать не могла. Умоляю, не разглашай мой секрет, чтобы не случилось. Не хочу, чтобы мое имя и имя моей мамы, изваляли в грязи. Спасибо""

- О чем она?

- Извини, должен вернуться в отделение.

Ни объяснив ни слова из записки Оли, он ушел. Захватил с собой подарок для Любы. Видимо, в его планах не было пункта, вернуться обратно.

* * *Тем же вечером, одолев огромную порцию блинов с вареньем, я возвратилась улеглась на кровать. Я привыкла к своему бугристому матрасу и книжкам, что брала у Настасьи Павловны. А еще, заварила травяной чай и медленно потягивала, укрыв ноги вязаным пледом. Родители и сестры нисколько не обиделись, что я так быстро ушла. У них самих от шума распухли головы. С возрастом, Колька и Мишка, становились неуправляемыми. В Москве, их день расписан по часам: школа, тренировки, дополнительные занятия. К концу недели, они валились с ног, ну или полночи играли в приставку, что им приобрел отец. А здесь, наедине с природой, ощутили свободу. И как итог - сходили с ума.