— Она для меня ничего не значит… я… господи…

— Бес попутал? — предполагаю я.

Поднимает взгляд:

— Что бы я сейчас ни сказал, все будет звучать неубедительно.

— Именно так, Саша, — киваю я, разворачиваюсь и плетусь прочь. — Именно так.

Жить не хочу. Вся эта моя агрессия, манипуляции с моей стороны были для меня кратковременным спасением. Я хотела оттянуть момент истины, почувствовать власть над ситуацией, а в итоге я чувствую себя выпотрошенной рыбой.

— Ева, я люблю тебя. Я в этом тебе не лгал. Моя связь на стороне этого не отменяет.

Я не отвечаю, потому что я разрыдаюсь и затем меня вывернет вязкой желчью на паркет. Поднимаюсь на второй этаж и прокрадываюсь в комнату Дениса. Только его присутствие удержит меня на плаву.

— Ма, — сонно прижимается ко мне, когда я ложусь к нему под одеяло, — спасла девочку?

— Да, спасла.

— Мммм… Мам… С папой поговорила? Он хотел тебе сказать что-то важное и честное.

— Поговорила.

Со вздохом обнимаю его и прижимаюсь щекой к макушке. Он все-таки втянул Дениса в наши разборки.

— Злишься?

— Злюсь.

— И я.

По щеке бежит предательская слеза. Может, мне стоило закрыть глаза на интрижку Саши ради Дениса?

— И он там сейчас один? — шепчет мой золотой цыпленок.

— Да.

— Я хочу и не хочу идти к папе, — тихо отзывается Денис. — Когда я… когда я сделаю что-нибудь нехорошее и ты злишься, а я сижу один… я тоже очень злюсь, но хочу, чтобы меня обняли… И ты приходишь и обнимаешь.

— Я не буду против если ты пойдешь и обнимешь папу, Дениска, — сдавленно говорю я, глотая слезы. — Он тебя любит, ты его любишь и… он обидел только меня, а я не могу… не могу… пусть и хочу тоже его обнять.

— Наверное, ему надо посидеть и подумать о своем поведении?

— Все так сложно, мой милый мальчик, — закрываю глаза. — Мама очень устала.

— Тогда спи, а я буду тебя обнимать.

— Спасибо тебе, мой хороший, — хриплым и дрожащим голосом отвечаю я. — И я тебя никому не отдам. Ни за что и никогда.

Я не знаю, что меня ждет завтра, но сейчас в моих слабых руках сопит настоящее сокровище. И нет, я бы не пошла налево, пусть я очень устала, потому что мне важно было сохранить хрупкую семью, которая сейчас дает трещину из-за эгоизма Саши. И нет. Было бы бессмысленно терпеть его гульки, потому что я бы потеряла себя среди ярости, желания отомстить и унизить мужа за его похождения. За два дня я обратилась в чудище. Жестокое, беспринципное и лживое, но я не хочу быть такой.

Сквозь сон и мутные пятна тревожных грез слышу, как поскрипывает дверь. Темная тень нависает надо мной и Денисом, поправляет одеяло и замирает. Будто на целую вечность, а после опускается на пушистый ковер и спиной приваливается к кровати. И тяжело вздыхает. Как раненный зверь.

— Па, это ты? — шепчут размытые сновидения.

— Я, Дениска, — отвечает темнота. — Спи.