Она никогда не поверит, что я добровольно соглашусь вступить в неравноправные отношения с кем бы то ни было.

– Элоиза! – сказал, поймав ее за запястье, Маркус. – Ты была так нежна со мной прежде. Нам вовсе не обязательно вечно пререкаться. Рискну предположить – ты злишься на меня не потому, что я загнал тебя в жесткие рамки нашего соглашения, а лишь из-за моего длительного отсутствия. Уверен, ты ждала моего звонка после нашего первого совместного ужина. Изо дня в день, неделю за неделей. Мучилась догадками, страдала, лила слезы. Ведь так? И теперь мстишь мне за свою боль. Я понимаю тебя. Никому не нравится быть отвергнутым.

– Подумаешь, – парировала Элоиза, – один раз всплакнула, а потом все как рукой сняло. Если бы ты сейчас не сказал, сама бы и не вспомнила. Благодаря тебе я научилась это преодолевать.

– И Кэти все знает? – недоверчиво поинтересовался Маркус.

– Никто не знает ничего. И никогда не узнает. Все должно остаться только между нами, – в очередной раз повторила Элоиза.

– Хорошо, – согласился Маркус, отпустив ее руку.

– Благодарю за понимание, – отозвалась женщина. – Скажи, где телефон, я вызову такси. А лучше сделай это сам, я иду в душ.

– Слушаюсь, моя госпожа, – ядовито произнес Маркус Коварис и пошел в кабинет.

Элоиза улыбнулась ему вслед. Все оказалось даже забавным.

Главное, чему она научилась у своей мамы, – это всегда, невзирая ни на что, сохранять самообладание. И чем сложнее и безвыходнее представляется ситуация, тем яснее должно быть сознание того, что в противном случае удачи не видать.

Элоиза вышла из душа уже одетая. Маркус ждал ее у дверей. Он внимательно смотрел на нее. Она устремилась в холл, он обнял женщину за талию, привлек к себе, нагнулся к ее лицу, скользнул языком по нижней сочной губе. Затем распустил ее волосы и зарылся в них лицом.

Элоиза услышала сигнал таксиста и подалась, вперед. Маркус удерживал ее, сколько мог.

– Я поеду с тобой до отеля, – вызвался он. – Провожу тебя в твой номер.

– Нет, Маркус. Нет! До завтра! – сухо попрощалась она.

– До завтрака, – поправил он. – Если ты видишь в этом необходимость, – сдержанно ответила Элоиза и удалилась.

Элоиза не засыпала долго. В иной ситуации она вспоминала бы его любовные ласки. Но заблуждений больше не оставалось, и Элоиза раздумывала над обвинительными доводами Маркуса.

Она не могла забыть и простить того озлобления, с которым он обвинил ее и мать в воровстве."

"Элоиза Смит не идеализировала Хлою Бейкер с тех пор, как стала подростком. Она понимала, что мать зарабатывает на жизнь не кропотливым трудом праведницы, а случайными удачами, используя благосклонность фортуны и богатых мужчин. Элоиза не осуждала, но и не оправдывала подобный способ существования.