Этому не бывать. Все давно в прошлом. Ты сам все испортил. Тебе меня не сломить, – безапелляционно объявила рыжеволосая фурия.

– А вот и посмотрим, милая. То, что ты говоришь теперь, вряд ли будет иметь значение после первого же моего поцелуя. Ты чувственная женщина. Ты понимаешь и принимаешь ласки, как никто другой. И сумеешь отделить возвышенные чувства от плотских наслаждений. Ведь отсутствие истинной любви – это еще не повод отказываться от сладких плодов страсти.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Маркус был настроен решительно. Он безумно хотел ее. В такой ситуации любое слово Элоизы или действие представлялось ему дразнящим, возбуждающим.

"Будь Маркус незнакомцем для Элоизы и если бы она не помнила глубокого и настоящего чувства, которое питала к этому мужчине, то непременно нашла бы способ отстоять себя.

Но Элоиза растерялась. Она знала доподлинно, что Маркус ошибается, обвиняя ее во всех грехах. У нее теплилась надежда однажды доказать ему обратное.

Она осознавала, что Маркус откровенно враждебен по отношению к ней, но не могла запретить себе думать о нем, как о первом и единственном мужчине в своей судьбе. Однако и подчиниться ему без борьбы Элоиза себе не позволяла.

Маркус же не знал никаких метаний. Он шел напролом.

Ее медовые волосы, дотоле аккуратно собранные на затылке, разметались по лицу и плечам, увлажненным его поцелуями. С кофейного столика слетела ваза с букетом тигровых лилий, раскололась со звоном, вода разлилась по ковру, цветы беспорядочно рассыпались.

– Так на чем сойдемся, Элоиза? Частное соглашение или суд? – спросил Маркус, в упор глядя в изумрудные глаза женщины.

– Я не боюсь суда! – гневно проговорила она.

Стоял июньский вечер. Золотое предзакатное свечение лилось в окно. Волосы Элоизы полыхали, вызывая в Маркусе и жажду, и голод.

– Я вижу, частным соглашением тебя не напугать, – едко заметил он, впиваясь в ее тонкую шею губами. – На этом и сойдемся. Да здравствует полюбовное решение финансовых разногласий! – провозгласил грек и поднял женщину на руки. – Год ты моя, или платишь долги своей матери! – выдвинул он свое условие.

– У меня нет таких денег, – призналась Элоиза.

– Тогда ответ очевиден, – самодовольно подытожил мужчина.

– Но потом мы расстанемся. Каждый пойдет своей дорогой. И не смей напоминать о себе, – поставила свои условия Элоиза, тая в его объятиях.

– Ты уже подумываешь о расставании, лисонька? Непостижимая дальновидность! – оценил Маркус, уложив ее на постель. – Меня восхищает в тебе все. Твоя красота, твое мнимое целомудрие, то хладнокровие, с каким ты ведешь деловые переговоры в постели. Должен признать, ты весьма рассудительная женщина.