Ардамун, который завис в воздухе за моей спиной, нервно взмахнул хвостом.

— Сев, — произнёс Руслан, буравя брата взглядом. — Не время для твоего безобразия. Веди себя прилично. Или ты хочешь, чтобы я скончался от голода?

— Голода?

— Да. Ты не даёшь мне поесть.

— Неплавда! Я делаю для тебя моложеное! Оно вкуснее! — упрямо заявил Всеволод. — Для тебя зе сталаюсь!

Это было забавно. Но, пожалуй, не вовремя.

— Всеволод, — спокойно произнёс я, смотря на младшего. Тот моментально переключился на меня и застыл, внимательно слушая каждое слово. — Разморозь сок брата и покажи своё искусство.

— Плавда⁈ Мозно⁈ — вскочил он на месте, с нескрываемым восторгом.

И тут же его будто водой окатило. Послышался ледяной голос Людмилы, смотрящей на нашего сына тяжёлым взглядом:

— Отец велел тебе показать искусство, а не кричать.

— Угу, — он опустил голову и продолжил спокойнее. — Плости, отец. Мозно показывать?

В ответ я чуть прикрыл глаза, в согласии.

Всеволод слез со стула. Отошёл в свободное пространство, в центре большого зала, не занятое столами. Сложил руки и закрыл глаза.

Внимание всего зала собралось на нём. Над головой моего сына стали появляться частицы маны, светящиеся ярким голубым светом. Они медленно кружились вокруг его головы, образуя подобие магической короны. С каждой секундой кружение ускорялось, а частицы становились всё ярче.

Вокруг всё стихло. Каждый смотрел, многие — с распахнутыми глазами.

Мой сын, которому едва исполнилось семь, раскрыл частичный потенциал своего Дара, примерно на ранге Старшего Ученика. Возможно, он был самым молодым одарённым, в истории этого мира, кто добился таких успехов.

Ледяная сила, кружащаяся вокруг его головы ускорилась настолько, что напоминала магический обруч. Который резко вспыхнул и разошёлся потоками ледяной силы во все стороны. Они стали извиваться и присоединяться к полу.

Там начал появляться лёд. Он рос и рос, с каждой секундой, принимая очертания знакомых фигур.

Вот, с одной стороны появилась высокая ледяная фигура, изображавшая раскрывшего пасть Ардамуна. С другой — большой медведь, готовый к броску. Позади — огромное дерево изо льда, медленно растущеее до самого потолка.

Зрители приоткрыли рты.

Я не знал, как Всеволоду, который с трудом контролирует свою силу, удаётся творить такие шедевры. Но когда он принимался за ледяную скульптуру, то мог пропадать в этом деле на часы. Правда, после этого каждый раз много-много ел и вырубался, засыпая на ещё большее время. Отчего Людмила не одобряла его увлечение.

Но я, наоборот, выделил ему дополнительное время в неделю, чтобы он развивал своё «искусство». Потому что в момент создания ледяных статуй, ни одна частица его ледяной маны наружу не выходила. Он контролировал её практически идеально.