— То есть ты хочешь жить отдельно?

В его голосе слышалась неприкрытая злоба. И не будь у меня такого адреналинового состояния, я бы возможно, сдала назад и не стала доводить мужа, но моя жизнь рушилась словно домик из имбирных пряников под руками не самого аккуратного ребенка.

— Ты хочешь иметь право спать с другими женщинами, а я хочу жить отдельно, — ровно произнесла я, стараясь задавить внутри себя всю панику. — Мы с Максом уедем и все. И ты сможешь трахать кого угодно.

Лицо Альберта исказилось. Он приподнял верхнюю губу, показывая идеальные зубы, которые почему-то сейчас были похожи на оскал. Я вдруг поняла, что супруг по меньшей мере сильнее меня, взрослее и самое, что обидное — умнее. А это означало, что в этом споре я в любом случае не смогу одержать победу, но если играть на новом для нас обоих поле, то возможно у меня и получится выиграть.

— Меня такое не устраивает, — заметил Альберт, приближаясь ко мне и касаясь пальцами моих коротких светлых волос. Он заправил прядь за ухо и, наклонившись к нему, прошептал: — Я хочу возвращаться к своей семье, а не видеться раз в несколько дней со своим ребёнком и своей женой…

— А они разве нужны тебе? — уточнила я, скопировав поведение Альберта, и приблизилась к мужу. Я положила супругу руки на плечи и потерлась о его обнаженную грудь своим платьем с кружевами.

— Если бы были не нужны, я бы просто развёлся… — произнёс холодно Альберт, уловив в моем тоне издевки и сарказм.

— Так твоё желание автоматически развозит нас. Ты понимаешь, что брак это хрупкий мир внутри и когда ты пускаешь в него лишних, этот мир умирает… — произнесла я предельно четко, дав понять супругу, что это он убивал наш брак. А не то, что он до его предложения был мертвым.

— Мое предложение сделает наш брак крепче. Ведь когда настолько сильно доверяешь партнеру, веришь, что он не сделает ничего, что принесёт вред семье, не придёт беременная любовница, не появится нагулянный ребёнок, то можно смело говорить о безграничной любви… — с какой-то ошарашенной логикой сказал Альберт. Он считал, что открытый брак это гарант того, что никто не залезет в семью. Он был прав, потому что в моем понимании тогда и брака то по сути никакого не было.

— Я не согласна… — призналась я и отстранилась от мужа. Отвернулась к полкам, чтобы скрыть слёзы, которые застыли в глазах.

Это было настолько ужасно, что я даже не могла сообразить, как выкрутиться из ситуации. И почему-то перед глазами стояла картинка нашего последнего разговора с мужем перед беременностью.

— Мы можем развестись, — сказала я, когда все надежды рухнули, когда я все же смирилась, что скорее всего не смогу сама забеременеть.

— Зачем? — спросил Альберт, глядя мне в глаза.