Альберту тогда было двадцать три, и он учился на предпоследнем курсе авиационного. А я только на втором медицинского. Из подарочных денег на свадьбу мы сняли однушку в спальном районе. Альберт после учебы работал на автомойке, но денег не хватало и тогда я вышла в салон маникюристом. А через полгода оформила академ, потому что и учиться и работать не получалось. А жить на что-то надо было. Все время пока Альберт не получил диплом я работала в салоне. И потом ещё тоже, его нигде не брали на работу, потому что молодой специалист, и он тогда обещал мне:

— Лерка, я получу самую престижную работу. Сразу увезу тебя на море. И потом будешь в золоте купаться…

От тех слов я долго плакала, потому что сил моих не было. Я выматывалась с клиентами за жалкие тридцать процентов, работала почти без выходных, а один год вышла с работы за четыре часа до нового года.

Это был ад.

Но мы с Альбертом справились. В двадцать три я наконец-то вернулась на учёбу, и в то лето впервые увидела море. Наше чёрное море. В Геленджике. На пляже усыпанном туристами. И тогда Альберт мне обещал:

— Смотри Лер, скоро все измениться, и мы будем гулять с тобой по побережью красного моря. Лер, не плачь.

И после всего этого Альберт так просто решил, что ему это ничего не нужно?

Что он готов все это променять?

Мои губы затряслись и я встала с дивана.

— Ты даже поговорить не хочешь об этом! — вспылил Альберт.

— О чем? Альберт, о чем нам вообще говорить после такого? Ты как себе это представляешь? — дрожа всем телом уточнила я, не понимая для чего вообще нужны сейчас слова. Зачем? Альберт уже все сказал. Он поставил жирный крест на нашей семье. Он раздавил меня своим признанием.

— Ты вот даже не понимаешь! — Альберт резко шагнул ко мне, но я выдернула руку из захвата его пальцев."

"— Только не трогай меня! — прохрипела я, не в силах бороться с подступающей к горлу тошнотой. — Не надо! Мне достаточно того, что я услышала.

— Что ты услышала? — потерял терпение Альберт. — Что мне осточертело жить в мертвом браке? Что я тебя иначе как соседку не воспринимаю?

Мне стало так больно, словно мне грудь раскрыли и всадили в сердце острый стилет с отравленным лезвием. Я сжала ладони на груди, стараясь унять эту боль, но не выходило.

— Я родила тебе сына. Я пережила с тобой все дерьмо, которое может случиться в жизни любого. Я блин свою учёбу запорола. Я карьеру не сделала! А ты?

— Что я? — подался ко мне Альберт и сдавил мои плечи. — Ну, договаривай. Чего замолчала?

Я прикусила губы, напоминая себе, что клялась ведь никогда не попрекать мужа ничем. Все, что я делала было результатом моих желаний, а не его.

— Ты на меня жизнь положила. Все отдала, а я говно и предатель про баб других говорю? — зло спросил Альберт и в его темных глазах заплясало пламя.