И каждый раз среди женщин была Кирстен. Ее взгляд прожигал Эвелин насквозь, а на губах было одно и то же слово — «сука». Как будто эта женщина умела произносить только его. Неудивительно, что в конце концов Эвелин захотелось в кровь разбить эти губы. Дома ей было почти все равно, она позволяла людям думать о ней все, что им взбредет в голову. Это помогало ей скрыть обман. Но здесь нельзя этого позволять. Обман не изменит ее жизнь к лучшему, ведь он не уберег Эвелин от брака с Грэмом. А теперь, когда она замужем, ей больше не грозит свадьба с Йеном Макхью.

Любой мужчина лучше, чем Йен. Эвелин вышла бы замуж за самого дьявола, лишь бы не оказаться во власти человека, который очень ясно объяснил ей, как с ней будут обращаться «под его защитой».

Эвелин увязла в паутине лжи и обмана. Собственная выдумка держала ее как в ловушке.

А вдруг Грэм рассердится, что она не полоумная? Вернее, рассердится не из-за того, что она не порченая — скорее всего это его обрадует, — но ведь он был так мягок и добр с ней… Если Грэм узнает, что она не тронутая, будет ли оказывать ей такое же внимание и уважение? Или с легким сердцем станет ненавидеть ее из-за того, что она Армстронг? Может быть, придет в бешенство из-за обмана?

Когда они с Рори вошли в зал, Эвелин собралась с силами, хотя там работало меньше женщин, чем раньше. К ее облегчению, Кирстен тоже не было видно. Но те немногие, что присутствовали, бросили свои дела и уставились на них.

На этот раз Эвелин не пыталась прочесть по губам, что они говорят. Глядя в спину Рори, прошла за ней к узкому коридору с противоположной стороны зала и следом за ней нырнула в маленькую комнатку, где царил запах плесени.

На большом столе высилась стопка толстых хозяйственных книг. Окно было затянуто шкурами, сквозь которые пробивался единственный солнечный луч. Рори сдвинула шкуру, впуская в комнату водопад света, потом упала в кресло и, очень довольная собой, посмотрела на невестку.

Эвелин вопросительно приподняла бровь и огляделась. Комнатка была совсем маленькая, почти чулан. Здесь едва хватило места для рабочего стола, а множество хозяйственных книг и манускриптов делали ее еще меньше.

Эвелин снова перевела взгляд на Рори. Та что-то быстро говорила. Эвелин нахмурилась и стала напряженно вглядываться в ее губы, чтобы понять, о чем идет речь.

— Это комната папы. Но я собираюсь сделать ее своей. Грэм обещал послать за отцом Драммондом, чтобы он научил меня читать и писать. Тогда я смогу вести счета и ему не придется делать это самому.

Эвелин нахмурилась еще больше. Странное желание для женщины, но она вдруг поняла, как важно было бы ей самой уметь читать и писать! Тогда она сможет общаться с людьми — конечно, при условии, что ее собеседник тоже будет уметь читать.