Может быть, золовка что-нибудь уже сказала?

Эвелин жестом пригласила ее войти. В этот момент она была счастлива увидеть человеческое лицо. Пребывание в комнате Грэма подавляло ее, но Эвелин не решалась в одиночестве спуститься вниз. Память еще хранила злобные лица родни мужа.

— Доброе утро, — сказала Рори и выжидательно посмотрела на Эвелин.

Невестка улыбнулась в ответ, желая поощрить Рори на разговор, любой разговор.

— Значит, ты собираешься весь день просидеть наверху? — спросила Рори.

Эвелин помрачнела, не понимая, что кроется за этим вопросом.

— Грэм считает, что ты голодна. Ты ведь вчера почти ничего не ела.

Эвелин слабо кивнула.

Глаза Рори блеснули. Она уселась в кресло напротив скамеечки Эвелин.

— Наши женщины заключают пари: посмеешь ли ты высунуть нос из комнаты и показаться на людях?

Эвелин удивленно заморгала, потом нахмурилась и уставилась в глаза Рори. Зачем Рори это говорит? Хочет ее рассердить? Или расстроить? Напомнить о ее сомнительном положении в клане?

— Уверена, они не ожидают, что ты решишься смело спуститься вниз и потребовать завтрак, — продолжала Рори, которую, казалось, ничуть не заботила реакция Эвелин. — Будет забавно увидеть, как вытянутся их лица, если ты все-таки явишься.

Губы Эвелин с сомнением изогнулись, и вдруг она улыбнулась. Конечно, Рори — озорница. Наверное, именно поэтому вчера и помогла ей перенести вещи в комнату Грэма. И Эвелин кивнула новой родственнице в знак согласия.

Рори ухмыльнулась.

— Тогда пошли. Нет смысла прятаться здесь, когда внизу можно позабавиться.

Эвелин торопливо завязала кончик косы кожаной ленточкой и вслед за Рори выбежала из комнаты.

Когда они вошли в главный зал, там кипела работа: служанки убирали со стола остатки завтрака, подметали пол, отодвигали шторы с окон, чтобы пустить внутрь утренний свет и тепло.

Заметив Эвелин, они разом застыли на месте. Рори шагала впереди, Эвелин шла следом. Рори что-то сказала. Женщинам это явно не понравилось. Одна из них обожгла Эвелин презрительным взглядом и заявила:

— Если она хочет есть, то должна являться, когда завтракают остальные.

Эвелин ответила твердым взглядом, не желая уступать этой неприятной особе.

Рори жестом отослала служанку прочь и повернулась к Эвелин:

— Садись и поешь.

Эвелин оглядела столы, заметила возвышение с большим столом — совсем как дома, — прищурилась и решительно шагнула вперед. Она жена тана, здешнего вождя, и будет сидеть за главным столом.

Выбирая место, она села так, чтобы видеть весь зал и улавливать все, что будут говорить. Рори уселась напротив и усмехнулась во весь рот.

— Мне нравится твое настроение. Шаг дерзкий, но мысль хорошая. Надо им сразу показать, что они не смеют тебя обижать.