Ты действительно все понимаешь, Эвелин?

Мать подняла на нее встревоженный взгляд, стараясь прочесть правду по лицу дочери, по выражению глаз.

Эвелин понимала, что многого не знает. Конечно, она справлялась с бытовыми проблемами, но кое-какие вещи ей никогда не объясняли. Однако ей не хотелось огорчать мать еще больше, и она не стала отрицательно качать головой. Ведь замужество не может быть таким уж сложным делом, правда? Она всю жизнь видела перед собой пример отца и матери. Мать твердой рукой вела домашнее хозяйство и умела справляться с отцом так, как ей было нужно. Конечно, у самой Эвелин не было опыта, ей не доводилось применять свои знания в жизни, но ведь это не значит, что она к этому не способна.

Эвелин посмотрела на мать и просто кивнула. Пусть думает что хочет.

Робина вздохнула и устало потерла лоб.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива. И подумать боюсь, что здесь ты счастлива не была. Мы пытались тебя защитить. Надеюсь, ты это понимаешь?

Эвелин улыбнулась, надеясь, что ее лицо сумеет выразить всю любовь, которую она испытывала к матери. Робина тотчас вскочила с кресла, порывисто шагнула к дочери и крепко обняла.

Теперь Эвелин не могла прочесть по губам слова матери, но это и ни к чему. Все, что нужно было знать, объяснили эти объятия."

"— Нам надо поговорить, Армстронг, — заявил Грэм, стоя лицом к лицу с отцом Эвелин. Тэвис ответил ему настороженным взглядом. Впервые за все время Грэм ощутил тень сочувствия к старшему противнику, но тут же подавил его. Армстронги не заслуживают его сочувствия. Они не проявляли милосердия к людям его клана, и сам Грэм тоже не знал жалости к ним.

— Садись. Выпьем эля, и ты выскажешь, что у тебя на уме.

Грэм сделал знак братьям оставаться на месте, а сам прошел с Тэвисом к большому столу на помосте в торце зала. Его удивила нежданная любезность Армстронгов — они решили усадить его на место, куда приглашают только почетных гостей.

Появилась служанка с кувшином эля и двумя кубками, поставила все на стол и тут же исчезла. Мужчины остались наедине.

Граф Данбар удалился. Видимо, полагал, что больше не будет никаких враждебных действий. Боуэн и Тиг стояли в противоположном конце огромного зала и с воинственным видом смотрели на двоих братьев Эвелин. Грэм бросил на них острый взгляд и мотнул головой на один из столов поменьше, показывая, что им следует сесть, потом обратил все свое внимание на лэрда Армстронга.

— Мы оба знаем, что ни один из нас не желает этого союза.

Тэвис стиснул зубы и хотел было заговорить, но взгляд Грэма его остановил.

— Но я буду обращаться с твоей дочерью хорошо, — продолжал гость. — Я окажу ей больше уважения, чем ты или твои люди выказывали моему клану.

Глаза Тэвиса гневно сверкнули, но он продолжал слушать Грэма, не проронив ни слова.