Дюжина воинов Монтгомери и Армстронгов сопровождала их.

Других приказов Грэм отдавать не стал, он хотел сам обыскать в замке каждый дюйм. Он не может доверить благополучие жены никому, кроме себя.

Начали с первой попавшейся комнаты, в которой осмотрели каждый уголок, каждый дюйм. Грэм сдвигал мебель, срывал ковры и шкуры, переворачивал кровати. С каждым пустым помещением его гнев возрастал.

Когда Грэм вышел из последней комнаты на верхнем этаже, в коридоре появилась фигура в длинном плаще. Голова и лицо человека были скрыты под капюшоном.

Приглядевшись, Грэм понял, что перед ним скорее всего подросток или девушка, — человек был худой и небольшого роста. Когда он повернулся, из-под капюшона выбился длинный, черный как смоль локон. Маленькая рука тотчас натянула капюшон пониже. Стало видно, что рука женская.

— Ищите внизу, лэрд, — прошептала незнакомка. — В темнице.

Не успел Грэм ответить, как она повернулась, быстро побежала по коридору и скрылась в одной из дальних комнат.

Грэм отдал приказ своим братьям и кинулся вниз, где встретил Патрика Макхью.

— Покажи мне свою темницу, Макхью. И видит Бог, если ты заточил туда мою жену, я убью тебя.

Патрик побледнел еще больше, хотя это, казалось, уже невозможно.

— Конечно-конечно, но ею не пользовались уже два десятка лет. Туда даже нет удобной лестницы. Просто дыра и веревка, чтобы спускаться вниз.

— Показывай! — рявкнул Грэм.

Его ярость возрастала с каждой минутой. Мысль об Эвелин, упрятанной в темницу, привела его в настоящее бешенство. Пока все спускались по лестнице в темноту, он еле сдерживался от гнева.

Патрик остановился и вручил Грэму факел, потом зажег еще два и передал их Тэвису и Боуэну. Стало светлее. На нижней площадке Макхью снял с крючка ключ и вставил его в старый проржавевший замок. Несмотря на ржавчину, дужка легко выскользнула из паза.

Грэм быстро взглянул на Тэвиса, чтобы понять, обратил ли тот внимание на замок. Если бы им действительно не пользовались два десятилетия, он стал бы скрипеть и ни за что не открылся бы так легко.

Тэвис это тоже заметил. Задумчивость пропала с его лица, оно стало настороженным. Лэрд приготовился к неожиданностям. Все его тело напряглось, лицо покраснело от гнева. Он поднял руку, давая понять Грэму, что все понял, потом приложил палец к губам, призывая молчать до поры до времени.

Когда все прошли за железную дверь, Патрик вывел их на середину пыльной, обветшалой комнаты, поднял вверх факел и указал на веревку, спускающуюся в темную яму.

— О Боже, — пробормотал Боуэн. — Разве кто-нибудь позволит себе запрятать женщину в эту дыру? Оттуда несет смертью.