Не веря своим глазам, Эвелин подалась вперед. Может быть, свет ей только привиделся? Но нет, источник света приближался, и наконец она разглядела силуэт мужчины с факелом в руках.

В висках стучало. После двух ударов голова сильно болела. Сердце готово было выскочить из груди. Эвелин подтянула ноги к груди, чтобы хоть как-то защититься.

Незнакомец выдвинул факел вперед. Свет почти ослепил Эвелин, заставил отшатнуться и прикрыть глаза рукой.

Он отбросил ее руку и вывернул так, что Эвелин закричала. Потом он запустил пальцы ей в волосы и потянул вверх. Ее лицо оказалось совсем близко к его лицу, и она узнала своего мучителя.

Страх сковал ее тело. Она знала, что Йен Макхью способен на любое злодеяние. С годами ужас перед этим человеком становился все сильнее, и теперь Эвелин считала его воплощением самого дьявола. Но, как ни странно, сейчас, когда она находилась в полной его власти, он показался ей меньше ростом и… ничтожнее. Был он малорослым и каким-то неосновательным, не то что обычные воины. Почему же несколько лет назад он казался ей великаном?

Может быть, он представлялся ей таким огромным потому, что умел говорить высокопарно и она так страшно его боялась? А возможно, наоборот: паника побудила ее к сопротивлению. Она не позволит этому злобному ублюдку запугать ее, как ему удавалось в юности. Вероятно, время, проведенное с Грэмом в его клане, разбудило силы, которые дремали в ней, пока она пребывала в уютной безопасности собственной семьи. В клане Монтгомери ей пришлось бороться за место под солнцем, за уважение и признание членов клана. И она гордилась, что всего добилась сама.

— Я слышал, как ты всех надула, — произнес Йен. На его губах блестела слюна, лицо покраснело и в свете факела выглядело багровым. Он сунул факел в скобу над головой у Эвелин и рывком поднял ее так, что ей пришлось встать на цыпочки. Теперь ее лицо оказалось в нескольких дюймах от лица Йена.

И в этот момент она увидела отца Йена, Патрика Макхью, который стоял в дальнем углу, в тени. Выглядел он так, словно ему не нравилось происходящее и он не желал принимать в этом участия. Заметив, что Эвелин на него смотрит, Патрик попятился и скрылся в темноте.

У Эвелин оборвалось сердце. Если в деле замешан и отец Йена, может ли она на что-то надеяться? Казалось, Патрик сам боится своего сына, а это уж совсем непонятно. Он намного крупнее и сильнее Йена, и он воин. Разве воин потерпит угрозы от сына?

Йен тряхнул ее, и Эвелин перевела на него взгляд. Глаза мужчины сверкали ненавистью. Он как будто сошел с ума, рехнулся по-настоящему.

— Решила оставить меня в дураках? Изображала из себя полоумную, чтобы не идти за меня, а сама потом вышла за Монтгомери! Я этого не допущу. Макхью и Армстронги должны были заключить союз.