Помнишь, вначале мы опасались, что Эвелин до конца не понимает всех обстоятельств вашего брака? Все она прекрасно понимает. Знает, что был подписан договор о преданности, что, если мы начнем войну, оба клана будут объявлены вне закона и за наши головы назначат награду.

— И все же она сказала правду, — задумчиво проговорил Грэм.

— Да, — пробормотал Тиг. — Я не стал бы ее винить, если бы она умолчала о том, что видела. Не уверен, что сам бы не промолчал, окажись я на ее месте.

— Удивительная девушка, — пробормотал Грэм.

— Точно, — согласился Боуэн. — Она проявила поразительную верность тебе.

Грэм ощутил прилив гордости. Он вдруг вспомнил, что перед выстрелом как раз умолял дать ему еще один шанс, просил не возвращаться в свой клан. Значит, она сделала свой выбор. Неистовая радость охватила его. Сил сразу прибавилось. Эвелин предпочла его собственному клану. Не стала лгать, чтобы защитить родственников. Поступила справедливо и сказала правду.

Но вместе с радостью к Грэму пришло осознание возникшего положения. Он помрачнел. Если Тэвис Армстронг приказал убить мужа своей дочери, это означало войну. Грэм не останется в стороне, не позволит угрожать своему клану. Он зальет землю кровью Армстронгов, а потом попробует уладить отношения с королем.

Но тогда он скорее всего потеряет любовь и преданность Эвелин. Как сможет она любить человека, уничтожившего ее семью? Грэм никогда не думал, что перед ним может встать подобный вопрос. Он не может допустить, чтобы его клану угрожала опасность, но если он принесет смерть семье Эвелин, разве она его простит?

Он закрыл глаза и откинул голову на подушку.

— Тут есть над чем подумать, — заметил Боуэн.

— Конечно, — буркнул Грэм. — Я не хочу ее терять. Не хочу, чтобы она смотрела на меня с ненавистью. Я этого не выдержу.

— Я тоже не хочу, чтобы она меня ненавидела, — тихо произнес Тиг. — Не хочу оказаться человеком, который уничтожит ее семью. Грэм, мне она нравится. Она столько всего перенесла. Ее унижали, насмехались над ней, заставляли до изнеможения работать, но она не озлобилась против нас. Сохранила тебе верность.

— Кто может сказать, что его жена принесла ради него столько жертв? — спросил Боуэн.

— Я могу, — сказал Грэм.

— Я хотел задать тебе тот же вопрос, который возник у Тига, когда Эвелин впервые рассказала нам о том, что видела.

Грэм вопросительно взглянул на брата.

— Продолжай.

— Тебе не кажется странным вот что: если Тэвис Армстронг намеревался тайно убить тебя, то зачем он послал для этого человека со всем известной эмблемой Армстронгов?

Тиг кивнул:

— Возможно, кто-то хотел, чтобы казалось, будто покушение на тебя совершили именно Армстронги.