Казалось, шум, поднятый Эвелин, смутил всадника, он развернул лошадь, но не раньше, чем она разглядела у него на боку ножны.

Ошибки быть не могло. Именно этим рисунком отец Эвелин приказал украсить всю амуницию старших воинов клана Армстронгов. Она окаменела, ее охватила паника. Воин из клана Армстронгов напал на ее мужа, ранил его и сейчас во весь опор скакал к границам своих земель."

"Глава 35

Эвелин выронила меч и повернулась к мужу, который без сознания лежал на земле. Упала рядом с ним на колени и наклонилась, не зная, можно дотрагиваться до него или нет. Падая, Грэм сильно ударился о камень. Осторожно повернув его голову, Эвелин обнаружила глубокую рану и вскрикнула от страха. Она отдернула руку и в ужасе смотрела на окровавленные пальцы.

«О Боже! Не умирай, Грэм!» — Эвелин не знала, произнесла эти слова вслух или мысленно. Снова и снова она пыталась звать на помощь, но было очевидно, что никто ее криков не слышит. Что делать?

Она бросила взгляд на возвышающийся в отдалении замок. Никто не спешил ей на помощь. А если воин с арбалетом вернется? Она не может оставить Грэма, но и дотащить до замка тоже не сумеет. Ее взгляд остановился на жеребце. Происшествие испугало коня, который сначала отбежал, но сейчас приближался к лежащему на земле хозяину. Он явно нервничал, двигался рывками, глаза налились кровью.

Одна мысль о том, чтобы сесть верхом, заставила Эвелин содрогнуться, но выбора у нее не было. Нет времени бежать в замок. Грэм не может так долго оставаться беззащитным. Она должна привести помощников, иначе он умрет здесь, на лугу.

Собрав всю волю, Эвелин побежала к жеребцу. Но при ее приближении он испугался и попятился. Она перешла на шаг. Вытянув руку вперед, она забормотала что-то воркующим тоном, чтобы успокоить его.

Через минуту ей удалось приблизиться и ухватить поводья, но жеребец вздрогнул, рванулся и едва не вырвал их из ее опухших ладоней. Только безысходная решимость заставила Эвелин удержать поводья, когда все в ней кричало, что надо бросить их и бежать от коня как можно дальше.

— Помоги мне, — уговаривала она жеребца. — Ну пожалуйста, позволь мне сесть в седло.

Эвелин понимала, что страх, который она так явно испытывает, мешает животному успокоиться. И прежде чем конь успел вырваться, а она сама лишиться мужества, Эвелин ухватилась за луку, взлетела в седло, выпрямилась, покрепче взяла поводья и, посылая жеребца вперед, сразу ударила его каблуками в бока. Конь рванулся, она едва не вылетела из седла, но, полная решимости справиться, удержалась. Жеребец скакал все быстрее, вскоре они уже почти летели над землей, Эвелин приникла к его шее и молилась, чтобы не упасть.

— Быстрее, пожалуйста, быстрее, — шептала Эвелин, ей казалось, что сердце сейчас выскочит из груди.