Без колебаний она стянула с него последний предмет одежды, освободив гордый символ его мужественности.

Возбужденный, мощный, невероятно твердый, он затрепетал от ее нежного прикосновения.

Габриель совершенно перестал владеть собой. Глухо застонав, он смежил веки, стиснул зубы. Порхающие женские пальцы зародили в самом корне его тела жгучее, мучительное желание. Габриель был поглощен удовольствием и самозабвенно жаждал кульминационного экстаза. Но больше всего он желал видеть Беллу, дарить ей такие же интимные ласки, какие получал сам.

Сняв с девушки кофточку, Габриель отбросил ее в кучу одежды на полу. У него перехватило дыхание при виде высоких, упругих грудей с темно-розовыми сосками, тонкой, гибкой талии.

Медленно наклонив голову, он поцеловал холмики грудей, затем обвел языком бутон соска и втянул его в рот, с восторгом ощущая ответную реакцию ее тела.

Забыв обо всем на свете, Белла подняла руки и, притянув голову Габриеля, запустила пальцы в его густые черные волосы. От прикосновения его губ, горячего языка волны удовольствия растекались по ее телу, в сокровенной глубине которого нарастало мучительное напряжение. Белла блаженно ахнула, когда властная рука Габриеля скользнула у нее между ног, коснулась влажного средоточия ее женственности, смягчая боль вожделения."

"Белла впала в сладостное забытье. Она не знала, куда подевались ее джинсы и трусики, не помнила, как оказалась в постели с Габриелем. Все вокруг померкло, остался только жар тесных объятий, сплетение ног, терпкий вкус горячечных поцелуев…

Габриель раздвинул ее бедра, большим пальцем нашел бугорок чувственности и принялся его ласкать. Охваченная нестерпимым желанием, Белла выгнулась дугой, приподняла бедра, раскрылась, отдаваясь во власть опытных пальцев, ритмично погружавшихся в нее. Во всепоглощающем нетерпении Белла металась по кровати, пока судороги пронзительного удовольствия не сотрясли все ее существо.

Волшебство продолжалось. Удерживая ее взгляд, Габриель еще крепче прижался к Белле. Медленно, сантиметр за сантиметром, он вошел в нее, полностью заполнил собой ее алчно трепещущее лоно. Он погружался в нее сначала бережно, осторожно, затем все глубже, яростнее, И вдруг Габриель ослабил напор, замедлил движения, застонал в муке неисполненного желания. И вдруг дикое, необузданное возбуждение вновь пронзило Беллу, наполнило ее сладостной мучительной болью. Габриель подвел ее к краю пропасти, но не позволил туда рухнуть, не подарил освобождения. Он наблюдал, как она изнемогает от страсти.

— Пожалуйста! — воскликнула Белла, истомленная ожиданием.