И, не смотря на поздний час, “поймала” извозчика, отправляясь к проявившей в своё время доброту по отношению к девочке мадам.

Всё моё тело сковало неописуемое жёсткое напряжение. Руки и ноги застыли то ли от промозглости улицы, то ли от волнами наплывавшего ужаса. Еле дождалась, когда медлительная лошадка дотелепает меня к месту назначения. Сунув вознице оплату и попросив на всякий случай немного подождать, я бегом побежала к тускло светившемуся жёлтыми окнами дому.

Прислонилась к косяку, усмиряя колотившееся сердце и восстанавливая сбившееся дыхание, и постучала в дверь.

Почти сразу открыл её мне седой крепкий мужчина с богатыми бакенбардами и усами на дружелюбном, но страшно удивлённом лице.

– Добрый вечер, месье Мелош, – решив, что это именно супруг искомой женщины, поспешно выпалила я, – могу ли увидеть мадам Мелош? – и на его вопросительный взгляд добавила, – Это срочно. И очень важно. И простите за поздний визит. – спохватившись извинилась я.

В общем, свалила в кучу всё, что можно и нельзя, но мужчина меня понял.

– Прошу. – делая пригласительный жест рукой, он пропустил меня на порог.

– Клодин, дорогая, к тебе посетительница. – густым басом мелодично почти пропел месье, – А вы, мадемуазель, снимайте плащ и проходите в комнату.

– Не стоит, я всего на минутку. – чувствуя неловкость, я переступала с ноги на ногу в нетерпеливом ожидании хозяйки дома.

– Категорически возражаю. – настойчиво повторил месье, – Вы совсем продрогли и решительно нуждаетесь в чашке горячего крепкого чая. Раздевайтесь, я потороплю супругу.

Меня и в самом деле колотил нервный озноб, поэтому решила больше не сопротивляться. И в самом деле стоило хоть немного согреться. Пока носилась между домом сестры и собственной нетопленной хибарой, а потом тряслась в кибитке – промёрзла до мозга костей. Горничная приняла от меня верхнюю одежду и проводила в комнату.

Здесь было по-настоящему, по-домашнему уютно. Присев на краешек кресла я , что называется, “на автомате” разглядывала обстановку. На глаза попался массивный полированный деревянный комод тёмно-коричневого цвета, на котором стоял двухрожковый светильник и часы, только что мелодично прозвеневшие девять часов.

Осознание уходящего времени ещё больше подняло градус моего напряжения.

Не знаю, чем уж так долго была занята мадам Мелош, да это и не важно, главное – она, наконец, появилась.

– Мадемуазель?.. – брови хозяйки изумлённо поползли на лоб, – Что-то случилось?

– Ох, мадам Клодин, случилось."

"– Детка, да вы вся промокли! – всплеснула руками женщина, уставившись на мои ноги.

Я до этого момента даже не заметила, что и в самом деле вымокла насквозь. Башмаки раскисли от заполошной беготни по снежной жиже и чулки почти по щиколотку было в пору выжимать.