Ведь если никому не верить, то как жить-то?

Ирина поделилась с Софьей своей задумкой делать средства для кожи, для женщин. Но Софья отнеслась скептически, потому как не было технологии сохранить структуру и свежесть.

Тогда Ирина рассказала Софье про глицерин. Жир (можно говяжий), сода, вода, соль. Вот и всё, что требовалось, чтобы его получить. А из него уже можно делать и кремы, и мыло.

Пропорции Ирина помнила наизусть, ещё бы, сколько она в своё время дома наварила этого добра. Все кастрюли из нержавейки были задействованы.

Рассказала, что на выходе получится «сироп», он быстро застывает, но его всегда можно расплавить.

Договорились встретиться на следующий день после обеда. По лицу Софьи Ирина поняла, что та теперь спать не ляжет пока глицерин не сварит.

Софья также подтвердила, что в аптеке продаётся водка. Ирине стало смешно, она и не знала, что двести лет назад водку считали лекарством и называли «хлебным вином»*. Градусов в ней было тридцать восемь, но для целей Ирины это вполне подходило, для сохранности средств надо было добавлять спиртовую составляющую. И если другого варианта не было, то будет использовать «хлебное вино».

"

"* «хлебное вино» - До 40-х — 60-х годов XVIII века водку в России изготавливали преимущественно из ржи, к середине XIX века рожь составляла половину сырья для производства водки, позже уступив в популярности пшенице и картофелю. До появления в России спиртометров крепость водно-спиртовой смеси («хлебного вина») измерялась так называемым отжигом. Если из подожжённого вина выгорала ровно половина, то такое вино называлось «полугаром». Полугар, крепость которого составляла около 38 %, и служил базовой нормативной единицей крепости водки, с 1817 года — рекомендованной, с 1843 года — официально закреплённой.

)

***

В хлопотах прошло ещё три дня и Ирина, забрав с собой Павла вернулась в поместье. На подъезде их встречал конный разъезд из шестерых всадников.

Возле ворот тоже стояла охрана и внутри поместья строился деревянный дом.

Вышедший встречать Ирину Никодим, сообщил, что взял ещё десяток в охрану, теперь надо строить небольшую казарму. Разрешение у барина получил.

Услышав про отца, Ирина даже вздохнула с облегчением, значит он не закрылся снова «в скорлупе».

Ирина передала Никодиму Павла, попросила помочь ему добраться до комнаты.

Решила разместить его на первом этаже, чтобы травмированному Павлу было легче. У него оставалась перебинтованная голова, второй глаз ему открыли, и Ирина обрадовалась, увидев, что глаза Павел не лишился. А синяки пройдут.

Дети все уже были в холле, и набросились на Ирину с обнимашками. Даже Танюша поучаствовала. Ирина подняла девочку, и прижала её к себе, понимая, что вот оно счастье, когда к тебе доверчиво прижимается такое вот лохматое и глазастое чудо.