– Ванька! Эй, ты где там? – голос у графа был хриплый, сильно хотелось пить.

Дверь открылась и в комнату вошёл личный слуга Балашова с подносом, на подносе стояла рюмка водки, солёный огурец и кувшин с рассолом

– Спаситель, – обрадованно проговорил граф, – ты, Ванька, святой человек

После рюмки водки и трёх глотков рассола графу полегчало, и он вспомнил, что вчера решил съездить к Ирэн и поговорить насчёт ребёнка.

– Матушка ваша приехала вчера, устала очень, но сегодня просила вас обязательно не уходить, поговорить с ней, – убирая разбросанную одежду сказал денщик

– Вот Ванька, только ведь я тебя похвалил, а ты тут же всё испортил, – не хотелось Кириллу Николаевичу с утра с маменькой видеться

– Так Елизавета Петровна в Никольский ездили, с Ирэн Леонидовной встречались, – денщик служил у Балашова давно и знал про барина почти всё.

– С Ирэн? – в голосе Балашова было неподдельное удивление, – иди, передай, матушке, я спущусь к завтраку, – сказал Балашов.

Елизавета Петровна, если бы не была графиней, могла быть звездой в театрах. Она любила всё обставить так, чтобы собеседник чувствовал то, что решила она.

У неё только с Ирэн это не получилось. Проклятая девка разрушила ей всю игру. Она не плакала, не истерила, а сухо согласилась на предложенную сумму.

Вот интересно, если бы графиня предложила меньше, то она бы согласилась?

И сейчас графиня ждала сына, на ней было чёрное платье, которое подчёркивало бледность, она присела на стул, держа в руках белый кружевной платок, глаза у графини были красные как буто она долго плакала. Конечно плакала, специально на кухню ходила и над луком резаным дышала, чуть не ослепла.

Когда Кирилл зашёл в столовую, мать как раз промокала глаза платочком.

– Мама, вы ездили к Ирэн? Зачем?

– А как ты собирался заключать помолвку, имея признанного ребёнка? Или ты согласовал это с князем Обуховым?"

"Кирилл понял, матушка, как всегда, всё продумала наперёд, как будто знала, про вчерашний разговор с князем.

– Матушка, вы всегда меня выручаете, что вам удалось сделать? – когда надо Кирилл тоже мог манипулировать матерью, становясь ласковым как котёнок и тогда Елизавета Петровна ни в чём не могла отказать сыну.

– Нет у тебя больше ребёнка, – гордо подняв голову произнесла графиня

– К-как нет? – внутри у Балашова похолодело, – что с ней случилось?

– С ней? – голос матери снова стал звучать обычно истерично, – с ней? С ней всё в порядке! А ты не хочешь спросить, что случилось со мной? Как твоя …Ирэн обошлась с твоей матерью?

– Матушка, неужели Ирэн могла сделать вам что-то плохое? – Кирилл знал характер матери и не мог себе представить, что есть человек, который может так довести графиню Балашову

– Да, ты должен знать, твоя Ирэн, она…она.

..