Стоящий на входе швейцар проводил Ирину злым взглядом, но даже не дёрнулся, чтобы что-то сказать.

Пока шли Павел рассказал Ирине, что на весь уездный город вместе с ним два ювелира. Пока Павел не был мастером, у Абруаза была монополия. Ирина недоумённо спросила, – А почему тогда улица называется улицей Ювелиров?

Оказалось, что до недавнего времени, кроме Абруаза и Павла была на этой улице ещё одна лавка, ювелира Груфиуса, но он переехал в уездный город Юрьевец. Вроде как у него дочка замуж вышла, и он поближе перебрался, но народ поговаривает, что Абруаз посодействовал. Когда Павел решил здесь свою лавку открыть, то его тоже предупреждали, чтобы с аристократами не связывался, потому как здесь Абруаз главный. Сейчас Павел работает с серебром и с полудрагоценными камнями, с золотом только, если клиент приносит материал. Но у него всего пока один такой клиент был.

Вот же недобросовестная конкуренция, подумала Ирина. Надо Павлу этому помочь, чтобы гадину Абруаза задушить. И попробовать отца привлечь, не такой уж он и безнадёжный человек.

Сначала Ирина удивилась, что её практически пытались ограбить днём в центре города, но подумала и поняла свою ошибку, во-первых, она пришла одна, что уже поставило её в невыгодное положение. Во-вторых, Абруаз этот общается с аристократами, значит мог слышать историю Ирэн Виленской. Сопоставил одно с другим и вот, решил, что можно обобрать бедную женщину. Но ничего она ещё с ним рассчитается.

Лавка Павла действительно была расположена в самом последнем доме улицы. Сама лавка была крошечная, но зато, как рассказал Павел у него было две комнаты на втором этаже, и одна из них очень светла благодаря солнечной стороне и большому окну, поэтому он оборудовал её в мастерскую. На первом этаже у Павла находился небольшой прилавок, на котором были выставлены украшения."

"Ирина подумала, что в её мире, у парня бы отбоя не было от клиентов, такие изящные изделия из серебра она сама видела только однажды, когда проездом была в Армении и случайно попала в мастерскую одно известного в Армении мастера. Птица на кулонах, казалось, оживают, ажурная вязь браслетов была похожа на лунный свет, и даже при тусклом свете свечей всё это великолепие были видно. Вот только ни одного изделия из чернёного серебра не было. Странно, вроде бы чернили серебро издавна.

Павел, сильно смущаясь, видимо стеснялся общей убогости своей лавки, проводил Ирину на второй этаж по узкой лестнице и притащил откуда-то второй стул.

Ирина снова вытащила серьгу и положила на стол мастера. Прежде, чем взять, Павел спросил – Можно?

Ирина кивнула. Павел взял серьгу в руку, пару секунд посмотрел и сказал, – Это же знаменитые огненные рубины! Работы Федерико, скорее всего, – добавил он с придыханием.