И мечи и кинжалы с каждым разом получались всё лучше.

Через две недели планировали провести первую вспашку, хотя первая в этом мире борона уже была вспахана, когда сошёл снег и земля оттаяла, Картузов испытал плуг. Крестьяне, которых он пригласил в помощь, говорили ему, что у такой влажной после снега земле ничего не получится, но увидев, как стальной плуг буквально «режет» землю, при этом самоочищаясь, решили, что барин придумал какое-то колдовство. А барин решил отлить ещё десяток плугов, поняв, что это может даже важнее булата будет.

Ирина поехала к Картузову вместе с Леонидом Александровичем. Прибыли Лопатины к обеду и, конечно, Иван Иванович ни о каких делах говорить не стал, пока не накормил гостей.

Потом пошли смотреть булаты, потом плуги, ну и наконец, дошли до новой печи, для которой Картузов выделил отдельное помещение. Оказалось, что Проша уже провёл первый нагрев и получил гранулы клинкера, она получились неровные, но очень похожие на то, что Ирина и ожидала увидеть. Небольшое количество гранул уже размололи и ждали Ирину, чтобы узнать, что делать дальше.

Песок, щебень и вода, всё это уже было привезено, поэтому все, надев специальные фартуки, у Ирины тоже был фартук, такой же, какой она когда-то увидела на Софье Штромбель, фартук-халат, и пошли делать первый в истории Стоглавой замес бетона.

Ирина примерно помнила пропорции, поэтому сразу сказала, что надо подбирать, да ещё и обеспечить тёплое помещение для того, чтобы «белый камень» набрал прочность.

До позднего вечера провозились, но вышли довольные, хотя до получения результата надо было ещё немного подождать. Но по внешнему виду смесь, которую они получили, была очень похожа на то, что возят в бетономешалках в её мире.

– Посмотрим, – сказала Ирина, – мы с вами замешали разные пропорции, посмотрим какая будет лучше.

А во дворе их ждал гонец. Там стояла карета с императорским гербом и из неё кряхтя выбрался невысокий, очень полный пожилой человек в богато расшитом камзоле.

– Картузов Иван Иванович? – с подозрением спросил он, разглядывая странную компанию в грязных фартуках

Картузов снял фартук, вымыл руки, в поднесённом слугой тазу, и представился:

– Совершенно верно, Картузов. С кем имею честь?

– «Прикемпий Гульдябин, посланник его императорского величества, с пакетом для помещика Картузова. Велено передать лично в руки», —выпрямившись величественно, что при его комплекции смотрелось забавно, произнёс Прикемпий и вытащил из папки, которую держал в руках, большой конверт, тоже украшенный императорским гербом.