Света было мало, тёмные стены, но потом принюхавшись Ирина поняла, что несправедлива. Потому как пахло приятно, в комнате, куда её проводила худенькая девчушка, было чисто и тепло. Кучер уже обо всём договорился и всё оплатил, Ирине принесли тёплую воду и ужин.

Ужин был простой, каша с мясом, но для Ирины он показался необычным деликатесом. Её наконец-то перестало тошнить и впервые за эти два сумасшедших дня Ирина смогла нормально поесть. Когда она легла в кровать, то уже почти чувствовала себя счастливой и ей уже было всё равно, кто она и почему она здесь.

Утром, еще было темно, к Ирине снова зашла вчерашняя девочка и снова принесла воду и кашу.

– ­Барыня, там ужо вас кучер дожидается – ­ улыбаясь и споро расставляя тарелку и кружку с подноса на стол, чинно проговорила девчушка

Умывшись и позавтракав, Ирина вышла во двор. С помощью кучера забралась внутрь кареты, там уже было натоплено.

– ­ Хорошие у барона слуги, заботливые – ­ подумала Ирина, – ­ почему та, прежняя Ирэн от него ушла? Может он тиран?

Мысли в голове бродили разные, но вскоре тряска кареты убаюкала молодую женщину.

***

Проснулась Ирина сама оттого, что карета остановилась. Ирина выглянула в окно и обнаружила, что карета стоит перед небольшим каменным двухэтажным особняком. Особняк был выстроен в виде прямоугольной коробки, покрашен в бело-жёлтый цвет, смотрелось интересно. В окнах были стёкла, но не во всех, на первом этаже, окна были затянуты чем-то непрозрачным.

– ­Приехали, барыня, – ­ сказал кучер, открыв дверцу кареты. Помог Ирине выбраться, и Ирина сразу же провалилась в снег.

– ­ Осторожнее, барынька, здеся не везде почищено – ­ с опозданием предупредил её кучер.

Ирина, чувствуя, как в сапожке тает снег, непроизвольно поморщилась.

– ­ Вот, значит, дом вашего батюшки, вещи я оттащил, теперь поеду, наверное, чтобы уже сегодня обратно добраться.

– ­Погодите…– ­ Ирина осеклась, сообразив, что баронесса вряд ли будет обращаться к кучеру на вы.

– ­ Погоди, прости не запомнила твоё имя – ­ исправилась Ирина

– ­ Дык, Никодим я, – ответил кучер и улыбнулся щербатым ртом"

"– ­ Погоди Никодим, сейчас мы тебе еду в дорогу найдем – ­ по-хозяйски произнесла Ирина и решительно пошла в дом.

Дверь в дом была открыта, но никто не вышел, чтобы встретить вошедших. В холле было просторно, но темно, единственным источником света были окна, расположенные сверху лестницы, которая, начиная в центральной части холла уходила наверх сворачивая налево. Пахло пылью и подгорелой едой и было довольно холодно.

Ирина повернулась к кучеру, который мялся на входе, не решаясь пройти дальше и протянула ему несколько серебряных монет.

– Прости, Никодим, придётся тебе, да и лошадкам твоим, где-то в дороге едой разжиться.