А еще не давал покоя вопрос: понимает ли Глун, что руководству академии и членам комиссии данная инициатива не понравится?

Логика подсказывала — да. Подтверждая это, в памяти всплыл недавний разговор с Кэсси. Как там она сказала? Мятежный? Действительно, похож.

К тому моменту, как мы добрались до нужного зала, страха во мне поубавилось, зато появилась хмурая собранность. Ну а когда я осознала, что стою в знакомом помещении с зеркалами — том самом, где меня Шанарин мучила, захотелось застонать и удариться головой о стену.

Как ни странно, ядовитый аристократ мое настроение заметил. И спросил, заломив бровь:

— Что не так?

— Занятия с Шанарин, — призналась я.

Эмиль фон Глун улыбнулся уголками губ, сказал ровно:

— Да, забавное было время.

Я пожала плечами, потом кивнула. Время действительно было забавным. Тогда все было проще — никаких покушений, никаких расследований, а синеглазый брюнет был всего лишь преподом с дурным характером, а никак не убийцей.

От воспоминания о том, кто именно передо мной стоит, по спине побежали мурашки. Я приказала себе абстрагироваться от этого знания, но вышло плохо. Несколько минут назад, в другой аудитории, я об этом не думала — была слишком увлечена магией. В данный момент увлеченности не имелось.

И опять мое настроение заметили.

— А что не так теперь? — спросил Глун.

Я мотнула головой и промолчала. Но куратора тишина не устроила.

— Чего испугалась? — вновь подал голос он. — Если боишься, что получится как в прошлый раз, то зря. Бесконтрольные выбросы силы довольно редки и, как правило, случаются только при первом раскрытии души.

Офигеть! А я-то думала, что во время занятия теорией мне просто показалось! Зато сейчас сомнений нет — Глун действительно пытается сделать вид, будто все как обычно. Будто ни ловушки на высшей магии, ни обнаруженного мной детонатора не было.

Черт. Не могу сказать, что мне нравится такой подход, но это определенно лучше, нежели выяснять отношения. Да и кто я такая, чтобы бросать ему в лицо обвинения? Для предъявления обвинений у нас целая комиссия есть.

Так что да, игру я приняла.

— Кстати, о раскрытии души… — Я невольно поморщилась. — Знаете, она раскрылась, а я никакой разницы не почувствовала. И чего с нею все так носятся?

Вопрос я, конечно, задала, но надежд на внятный ответ не питала. Думала, Глун сейчас снова этой их вымораживающей философией загрузит, но…"

"— Все просто. И странно, что ты до сих пор не поняла, — отозвался куратор. — В каждом маге Огня есть некий блокиратор. Когда душа раскрывается, этот блокиратор слетает. Это все равно что убрать плотину с реки или снять оковы с узника. Когда душа раскрылась, магия начинает стремительно набирать силу.