Больше мы ничего не говорили, но в воздухе повисла тяжесть. Очень сильная и моментами агрессивная. Смешанная с привкусом жженой горечи.

Я старалась не замечать этого, ведь, если начать копаться в том, что происходило между мной и Помпеем, это могло бы привести к тому, что я уже пыталась забыть.

Поэтому я лишь качнула головой и, дойдя до нужной двери, открыла ее, после чего вошла в свой номер. Прекрасно помнила, где оставляла свою сумку, но ее не нашла. Как и остальных своих вещей."

"— Черт… Нет… Нет… — прошептала, заглядывая в шкаф. — Какого?..

— Не можешь найти подавители? — Помпей явно понял причину моей паники.

Когда я обернулась к нему, он стоял около двери и тяжелым взглядом скользил по номеру.

— Они были в сумке, а ее тут больше нет, — мой голос дрогнул.

— Как она выглядит?

— Сумка? Черная. Простая такая, — нервно описывая сумку, я опустилась на колени и посмотрела под кровать. — Нет… Черт. Может, кто-то из твоей стаи ее забрал?

— Мои люди не занимаются мародерством.

Я закрыла глаза и опустила голову, из-за чего на лицо упали пряди волос. Мне захотелось в голос выругаться, но вместо этого я пыталась переварить то, что моя надежда на подавители не просто таяла.

Она бесследно испарялась.

Почему-то я в этот момент вспомнила про Вавилона. Он уже ранее говорил, что моих подавителей больше нет. Почему он был в этом уверен?

— Тут еще кто-то был? — спросила, поднимая голову.

— Только моя и твоя стаи.

— Никаких чужаков? И ты постороннего запах не чувствуешь?

— Нет.

Я опять опустила голову, но на этот раз еще и уткнулась лицом в одеяло. Вавилон явно что-то знал. Что именно?

Пока я расхаживала по номеру, услышала, что Помпей позвонил Голоду и, сказав ему лишь несколько коротких фраз.

Приказал узнать есть ли у кого-нибудь информация касательно черной сумки.

— Пошли. Мы уезжаем.

— Куда? — я обернулась к альфе. Насторожилась.

— Я уже говорил. Ко мне.

— Моя сумка может быть тут…

— Тут все обыщут. Чем быстрее твой запах выветрится, тем быстрее я пришлю сюда своих людей.

Я была против, ведь все еще одержимо надеялась найти подавители, но слова Вавилона о том, что их больше нет и мое состояние не позволили мне сопротивляться. Особенно, если учесть то, что Помпей не дал мне времени опомниться.

Взял за руку и потянул за собой.

Уже когда мы сидели в машине, я вообще обмякла и, напряженно смотря на улицу, чуть ли не легла на сиденье. Запах Помпея утяжелял сознание и заставлял гореть, но, опять-таки, пугала не течка, а то, что исходило от альфы.

Поэтому, когда он, остановившись на очередном повороте, так и не посмотрев на меня, опять спросил кому колоть успокоительное, я не раздумывая ответила:

— Тебе. Я пережила уже много течек и с ними справлялась. Я уверена в себе. В тебе же — нет.