— Толком не разобравшись? — я не заметила того, что Помпей оказался слишком близко, но ощутила то, как моя спина практически соприкоснулась с его торсом. То, что в этот момент исходило от альфы, полоснуло по мне невидимыми ножами.

— Я не сдавал тебя копам, — сказала на рванном выдохе, когда ладонь Помпея легла мне на спину, давая ощутить ее жесткость даже сквозь ткань одеяла и то, как он прижал меня к перилам, после чего наклонился к уху и сказал:

— Мне тоже казалось, что я тебя знал. Но ты оказался не моим братом, а ублюдочным предателем… Предательницей, блядь. Твое решение не сказать мне, кто ты и уйти к другому вожаку.

Как после такого ты можешь хотя бы вспоминать о том, что когда-то мы считались братьями?

Ладонь Помпея сильнее надавила мне на спину. Этим выдавая ярость парня, которую я встретила не меньшей порцией злости.

— Да, я считала тебя братом, — сказала, сжав ладони в кулаки. — Каждую минуту, которую мы ранее провели вместе ты именно им для меня и являлся.

Я стиснула зубы и опустила голову. Все еще боялась Помпея и такая близость с ним была подобна капкану, в котором я вот-вот встречу свою смерть, но из-за слов альфы меня обожгло и нечто внутри прорвало.

Следующих слов я уже сдержать не могла:

— Но я не могла всю жизнь находиться рядом с тобой. Рано или поздно меня бы раскрыли и, черт раздери, я боялась этого момента, когда мне придется покинуть тебя. Оставить все, чем я дорожила. Ты не имеешь права меня осуждать, Помпей, потому что ты не жил в моей шкуре. Омегой, которая всю жизнь скрывает свою личность, принимая подавители. Я ведь даже не знала, что в этих таблетках и можно ли их так долго пить. В конце концов, у моего тела реально начались проблемы.

Ты не знаешь, каково это — жить в постоянном страхе, а потом обнаружить, что он сбывается. Что мне еще было делать, как не уйти от тебя?

— Если ты считала меня близким… Блядь, своим братом, рассказала бы, кто ты, — ладонь Помпея немного меньше давила на мою спину, но его напряжение стало ощутимее.

— Я не видел на это ни одной причины, — ответила, качнув головой. — Тебе не приходило в голову, что я, элементарно, опасался за тебя? Если бы меня раскрыло государство и выяснилось бы, что ты знал, кто я, тебя бы посадили на пожизненное за сокрытие омеги? Это одна из причин.

А их было множество. Да хотя бы то, что мне нравилось то, как мы жили. Я был рад быть твоим братом. А если бы рассказал тебе, такой жизни уже не было бы.

— Ни одной причины… — Помпей повторил мои слова. В том, как он их произнес, было нечто такое, от чего мне стало не по себе, но почему-то альфа больше ничего не сказал. Вообще отстранился, а я, воспользовавшись этим, тут же пошла вперед. Из-за слабости в теле чуть вновь не упала, но кое-как удержалась.