Странное чувство, но я был рад видеть её снова. Вероятно, всё дело в ребёнке на её руках. А может, просто соскучился по знакомым лицам?

— Рад снова тебя видеть, Елена.

Фермерша покраснела то ли от злости, то ли от смущения, принявшись поправлять покрывало, под которым копошился малыш.

— Ты вернулся помочь?

— Как я мог оставить в беде деревню, которая меня приютила? — я сделал шаг вперёд. В нос ударил запах молока и детской присыпки, точно такой же витал в детской нашего поместья. — Как дела?

Она фыркнула. Горечь в голосе резанула слух.

— Если не считать вепря девятнадцатого уровня, который забрёл на ферму и сжёг всё к чертям? — голос женщины дрогнул. — Мы с семьёй еле ноги унесли. Потеряли всё: дом, скотину, припасы… Теперь живём на подачки соседей. Да и те давно бы кончились, если бы Бернард не организовал оборону.

Под покрывалом раздалось довольное воркование. Лицо Елены мгновенно смягчилось, в глазах появилась та особая нежность, что бывает только у матерей.

— Всё, малыш? — промурлыкала она, голос стал мягким, как бархат. — Наелся? Ты сегодня прямо обжора, весь в отца.

Интересно, кого она имеет в виду?

Елена перестала так тщательно прикрываться, всё-таки узнала меня. Когда перекладывала ребёнка, мелькнул большой розовый сосок. Грудь у неё стала полнее после родов. С привычной лёгкостью опытной матери она устроила малыша на плече и принялась похлопывать по спинке.

— Вижу, кое-что изменилось. — я кивнул на ребёнка, стараясь говорить небрежно, хотя сердце колотилось как бешеное.

Елена расцвела. Усталость словно смыло, лицо озарилось искренней радостью, и я вдруг увидел, какой она могла бы быть в другой жизни. Красивой!

— Это чудо! — она с энтузиазмом повернула младенца ко мне. — Мой сын, Богдан. Правда, он прелесть? Самый красивый малыш на свете! Моя маленькая радость.

Приходилось признать, парень и правда вышел симпатичным, что только подтверждало мои подозрения. При всём уважении к Елене, но черты у неё простоваты. А Бернард… Ну, его лицо больше подходило для отпугивания ворон, чем для создания красивых детей.

А у этого пушистые чёрные волосики, огромные голубые глаза, мой цвет кожи. Даже форма носа… Чёрт, да это же вылитый я в детстве! Мама показывала фотографии.

— Милый малыш, — улыбка вышла искренней. Не думая, шагнул вперёд и протянул руки. — Можно подержать?

Елена отшатнулась, прижимая сына к груди. Материнский инстинкт сработал мгновенно, заставляя защищать детёныша от потенциальной угрозы.

— Зачем? — прищурилась она подозрительно. — Мужчинам неинтересно тискать чужих детей, даже друзья так не делают. А мы с тобой и не друзья вовсе, —

лицо её потемнело. О, кажется, старые обиды полезли наружу! — Скорее наоборот. Ты вечно смотрел на меня свысока…

— Она осеклась.