Я кивнул:

– Алена Шергина.

Колобкова всплеснула руками:

– Мы дружили много лет, я доверяла ей, как сестре.

– Зачем же Алене ставить «жучок», коли она и так была в курсе всех ваших дел? – удивился я.

– Но я же никогда не рассказывала ей в деталях о работе, – подскочила Зинаида, – существует такая вещь, как профессиональная тайна.

– И вы никогда не обсуждали ваших подзащитных?

– Бывало, конечно, – кивнула Зинаида, – но только то, что можно обсудить, никаких тайн и секретов я не выдавала, да и не могла этого сделать, люди платят мне, в частности, и за умение держать язык за зубами.

– Что же вам сказала Алена?

– Я поймала ее на месте преступления, – грустно произнесла Зинаида, – ужасно! Я подозревала всех, кроме Шергиной: домработницу, массажиста, шофера. Потом у меня неожиданно обнаружился клиент с ерундовым делом, вопрос мы решили за пять минут, а парень все выискивал повод, чтобы лишний раз прийти сюда… Поэтому я думала на многих, но Алена была вне подозрений, самая лучшая подруга, почти сестра… Я бы ни за что не стала наблюдать за ней, но мужчина, который искал «шпиона», велел ни для кого не делать исключений.

Зинаида под благовидным предлогом ушла из кабинета, плотно закрыв за собой дверь, а потом, для проформы, прильнула глазом к отверстию. Ради того, чтобы узнать правду, пришлось испортить дорогую дверь из цельного массива.

Несмотря на небольшой размер «глазка», комната была отлично видна, и потрясенная Зинаида наблюдала, как Алена быстро подошла к столику…"

"В тот самый момент, когда лучшая подруга производила выемку магнитофона, Зина обрела возможность двигаться и вошла в комнату.

– Что же Алена сказала в свое оправдание? – поинтересовался я.

Зинаида печально улыбнулась:

– Знаете, люди, как правило, в подобные моменты говорят одно и то же. «Невиноватая я, он сам пришел». Стала нести какую-то чушь, но я-то хорошо знаю, какая у Шергиной патологическая тяга к деньгам, просто фобия! Купюромания.

– Ну, подобной болезнью страдают многие в наше время, – усмехнулся я.

– У Алены фобия приобрела невероятные формы, – вздохнула Колобкова.

– И все же что она говорила?

Зинаида повертела в руках карандаш, потом неожиданно сломала его.

– Чушь всякую. У Шергиной имеется подруга, Варя Арсеньева, слышали про такую?

Я кивнул:

– Да, знаком с ней, более того, мы вместе оказались у постели умершего Ильи Наметкина.

– Это кто такой? – удивилась Зина.

– Как? Вы не знаете? Любовник Алены!

– Ах, вот вы о ком, – протянула Зина, – Алена держала его за комнатную собачку. Нужен – поди сюда, не нужен – иди вон. Впрочем, паренек не имеет никакого отношения к этой ситуации. Алена рассказала дикую историю. Якобы ее мать, которую она считала погибшей, на самом деле живет в маленьком подмосковном городке.