Всегда спокойный, даже апатичный кролик неожиданно поднял верхнюю губу, обнажив длинные, вполне крепкие зубы. Я отдернул ладонь.

– Мяу, мяу, – донеслось из кресла.

Кот спрыгнул на пол и пошел к двери, на пороге он обернулся и с укоризной заявил:

– Мяу! – Затем помедлил и добавил с другой интонацией: – Мяу.

Василий явно вел какой-то разговор, недоступный для моего понимания, похоже, кот был зол.

– Мяу, – отрывисто приказал он и вышел в коридор, за ним мгновенно поскакал Филимон. Я посидел пару минут на кровати, собираясь с силами, потом решил пойти в душ, взял с кресла грязную рубашку и обнаружил, что она насквозь мокрая. Гадкий Василий, недовольный мной, отомстил по полной программе.

Глава 30

В Шереметьево я прибыл точно к указанному времени и встал около табло в зале отлета. Тяжелый саквояж, набитый, очевидно, кирпичами, громоздился у ног, в руках я сжимал бумажку. Рейс номер… Москва – Иерусалим, А. Штейнбок.

Глаза мои бегали по толпе. Отчего-то казалось, что незнакомый Штейнбок – это невысокий кряжистый мужчина лет пятидесяти, с бородой и усами. Бог знает, почему в голову взбрела эта мысль. Людской поток равнодушно тек мимо, в здании было душно и слишком сильно пахло духами.

– Простите, – раздался сзади мелодичный голосок, – вы, наверное, Иван Павлович?

Я обернулся. Хрупкая девушка лет восемнадцати смотрела на меня прозрачными, словно весенние, еще не успевшие растаять льдинки, глазами.

– Это вы принесли посылку от Элеоноры?

– Э… да, жду А. Штейнбок.

– Правильно, – улыбнулась девочка, – вот мой паспорт, смотрите.

Черно-белая фотография не передавала ее очарования. Алла Ароновна Штейнбок, гражданка Израиля.

– Мне пора, – снова улыбнулась Аллочка и сделала попытку оторвать каменно-тяжелый чемодан от пола.

Я галантно отстранил ее от поклажи.

– Покажите, куда отнести саквояж.

– На таможенный контроль, – махнула изящной ручкой Аллочка, – не ожидала, что посылка такая огромная, у меня с собой только ручная кладь, крохотная сумочка, я люблю путешествовать налегке!

Продолжая беседовать, мы добрались до того места, где пассажиры показывали таможеннику свои вещи. Я поставил саквояж на ленту транспортера и спросил у женщины в серой форме, сидевшей за стойкой:

– Вы разрешите проводить девушку? Очень вещи тяжелые.

– Только до паспортного контроля, – весьма вежливо ответила таможенница, – дальше не пустят, там уже граница.

– Да, конечно, спасибо, – обрадовался я, и мы с Аллочкой стали поджидать своей очереди на досмотр.

Впереди маячило несколько человек, впрочем, сзади тоже выстроился хвост. Люди вели себя спокойно, нервничала лишь пожилая женщина, находившаяся непосредственно перед нами.