Альбина плюхнулась в кресло, расставила ноги и заявила:

– Зачем тебе торопиться? Можешь остаться тут переночевать, у нас имеется свободная комната.

– Вряд ли Маргарита Иммануиловна и Сергей Прокофьевич обрадуются, обнаружив меня здесь! И потом, куда деть Миранду?

– Родители не приедут, они отправились на три дня на дачу, мы можем чувствовать себя совершенно спокойно, – блеснула глазами «невеста», – а девочка домой на метро доедет, немаленькая!

Не знаю, как чувствует себя заяц, когда видит на пригорке охотника с винтовкой, думаю, ему, длинноухому, вовсе некомфортно, так же, как сейчас мне.

– Впрочем, – продолжала улыбаться Альбина, – не хочешь коньяку, выпей минералочки, «Перье» – изумительная вода.

С этими словами она схватила пузатую темно-зеленую бутылку и резко скрутила пробку. Из горлышка вылетела пузырящаяся струя.

– Ай, – взвизгнула Альбина, – Ваня, подай скорей салфетку, да не бумажную, полотняную, они вон там, в буфете.

Я порылся на полках, нашел салфетку и протянул ей.

– Спасибо, Ванечка, – кокетливо протянула «таранька», – вот твой бокальчик.

У меня и впрямь пересохло в горле, я потянулся к высокому хрустальному стакану, но в ту же секунду в гостиную на огромной скорости, словно за ней несся рой пчел, влетела Миранда. Девочка выхватила из моих пальцев бокал, резко поставила его на стол и заявила:

– Фу, как вы тут сидите!

– А что тебе не нравится? – разозлилась Альбина. – Между прочим, дети твоего возраста не должны мешать взрослым, ступай куда-нибудь погулять!

Я хотел было возразить, что на дворе пронзительно ледяной, вьюжный февральский вечер и негоже выставлять во двор девочку-подростка, но Миранда неожиданно заявила:"

"– Точно! Уж лучше на свежем воздухе, чем в этой вони.

– Ты хочешь сказать, что здесь плохо пахнет? – удивилась Альбина.

– Как в скотомогильнике, – кивнула Миранда.

– Прекрати, – взвизгнула Альбина, – вся еда свежая, ее только-только приготовили из лучших продуктов.

– Так от стола-то хорошо пахнет, – нагло заявила девочка, – и от дяди Вани тоже, воняет от вас!

Альбина стала пунцовой, потом кровь так резко отхлынула от ее лица, что я испугался, как бы мадемуазель не упала в обморок, но она оказалась не из слабонервных.

– И чем же от меня пахнет? – Она попыталась улыбнуться. – Я душилась «Пуазоном». Тебе не нравится этот аромат?

– Аромат, – скорчила гримасу Миранда, – рыбой тянет, гнилой селедкой.