— Это она?

— Она самая!

— Именно она была любовницей вашего друга Антуана.

— Боже ты мой, вот, значит, кого я должен ненавидеть! У вас есть ко мне еще вопросы или вы и дальше будете мучить меня?

— Будет, последний. — Тарантул вытащил еще одну фотографию и положил ее на стол перед мистером Хитли. — Этот человек вам знаком?

— Да… — отвечал тот, внимательно вглядевшись в снимок. — Господин Назаров сдал нам его вместе с остальными. Рабочий псевдоним этого человека — Арсений. Весьма подходящий материал для вербовки.

— Почему?

— Он задушил свою сожительницу, которая тоже была агентом. У нас имелись веские доказательства, чтобы обвинить его в убийстве. К сожалению, его вернули в Москву. Насколько мне известно от господина Назарова, дело об убийстве удалось замять.

— Каков же был мотив убийства?

— Ревность! Женщина работала с чиновниками самого высокого ранга, так что ей приходилось идти на некоторые… шалости.

— Понятно! Вы ответили на все мои вопросы.

— Приятно было провести вечер, — с явным облегчением сказал мистер Хитли, протянув руку.

Тарантул не заметил протянутой руки.

— Я пидарасам руки не подаю, — сказал по-русски Тарантул.

— Что вы сказали? — не понял мистер Хитли.

— Я говорю, до скорой встречи, мистер Хитли!

* * *— Два часа назад нашли мертвым Хрулева, — сообщил Карасев.

— Это меня не удивляет, — отозвался Захар. — Где?

— В скверике, на скамейке. Предположительная причина смерти — сердечный приступ.

— Смотри не пропусти, — предупредил Маркелов.

— А вот и он, — кивнул Карасев в сторону мужчины, вышедшего из подъезда.

Средних лет, плотного телосложения, самой заурядной наружности. Лоб слегка выпуклый, с отчетливо обозначившимися залысинами. Собственно, и все. Абсолютно ничего приметного. Он шел размеренным шагом, широко расставляя ноги и слегка раскачивая при этом желтым кожаным портфелем с массивными застежками.

Взгляд Маркелова остановился даже не на нем — внешность этого человека он успел изучить по многим фотографиям в мельчайших деталях. Его внимание привлек кожаный, заметно потертый портфель. Лет двадцать назад портфель выглядел вполне респектабельно, его можно было с нарочитой небрежностью положить на стол, зная, что взгляды присутствующих задержатся на его матовой темно-желтой поверхности. Подобная вещица могла вызвать даже зависть коллег и добавляла его обладателю несколько дополнительных очков.

Но сейчас, уже изрядно потертый, портфель не был способен вызвать даже заинтересованного взгляда. Невольно создавалось впечатление, что за прошедшие годы он сумел сменить нескольких хозяев. Наверняка его нутро хранило память о самых важных бумагах. Черная ручка слегка оттянута — неудивительно, за многие годы она выдержала тонны деловой корреспонденции.